Книга Одержимость, страница 86 – Х. С. Долорес

Адриан немного медлит с ответом.

– Это зависело от того, как сильно я раскаивался, – объясняет он, и, несмотря на его заявление о том, что он счастливчик, в его голосе звучит злость. – Поначалу по несколько часов, но, если я выходил оттуда плачущим, меня отправляли обратно. И чем старше становился, тем дольше длилось мое наказание. Дольше всего… – Он снова колеблется. – Дольше всего было в самый последний раз. Та последняя запись в дневнике.

– Сколько? – осторожно выпытываю я.

– Двое суток. Тогда я впервые дал отцу отпор, и, думаю, он просто хотел таким образом показать собственное превосходство. Я почти ничего не помню. Меня полностью лишили и еды, и воды, и в какой-то момент мне, видимо, стало плохо и я потерял сознание. Очнулся спустя двое суток. Меня лечил наш семейный доктор: он обработал мне раны на лодыжке и назначил лечение от почечной инфекции, которая началась от обезвоживания.

Может, Адриану и не нужна моя жалость, но она все равно здесь – осела камнем в животе и вызывает тошноту.

– Я никогда никому не рассказывал об этом раньше. Ты первая, – произносит он обманчиво нежным тоном.

– Почему именно я? – Напрашивается очевидный ответ: потому что спросила,но он изъявляет желание открыться еще больше.

Наши лица в каких-то сантиметрах друг от друга, его прохладное дыхание овевает мою кожу, хотя мне пришлось вытянуть шею, а ему наклониться. Адриан отвечает все так же нежно:

– Потому что ты все равно никому не расскажешь.

Я широко распахиваю глаза.

А затем его рука сжимается.

Повинуясь инстинкту выживания, я изо всех сил толкаю его в грудь, но Адриан не сдвигается с места. Ни на йоту.

– Подожди!– Из меня вырывается не то хрип, не то всхлип, и, к моему несказанному удивлению, он ослабляет свой захват. Вряд ли он душил меня больше секунды, но я так жадно глотаю ртом воздух, как будто его здесь не хватит для нас двоих. – Просто подожди, – сдавленно выдыхаю я. – Мне надо кое-что тебе сказать, уверена, тебе это понравится.

– Серьезно? – бормочет он и, хотя больше не пытается меня задушить, рукой все так же угрожающе придерживает меня за шею.

Я делаю несколько долгих прерывистых вдохов.

Думай, Поппи.

Что такого я могу наплести ему, чтобы он оставил меня в живых?

Вариант первый: как следует разрыдаться и надеяться, что он – так же, как и Рик, – терпеть не может плачущих женщин. Заманчиво… но сомневаюсь, что Адриан велит найти мою мать и отправит за пивом.

Вариант второй: расстегнуть на груди блузку и надеяться, что это его отвлечет, а потом сбежать. Вот только Адриан в этом плане не проявлял ко мне ни малейшего интереса. К тому же не хочу, чтобы прежде,чем убить меня, кое-кто потешался над моим третьим размером груди.

Я еще раз глубоко вздыхаю.

И тут на меня снисходит озарение, поражая как ударом молнии. Я былаздесь раньше. Комната та же, только дневник другой. И в прошлый раз Адриан меня отпустил.

Но только потому, что я его заинтересовала… своей честностью.

– Тебе не нужно меня убивать, – тараторю я.

– Ох, да неужели? – Он не сдерживает язвительности в голосе.

Я мотаю головой, пристально глядя ему в глаза.

– Нет. Не нужно. Конечно, в создавшейся ситуации я для тебя – угроза. Знаю о тебе то, чего не должен знать никто. То, что могу использовать против тебя, как пытался Микки.