Книга Одержимость, страница 87 – Х. С. Долорес

– Вот так-то лучше, наконец-то мы друг друга поняли, – лениво замечает он.

– Но… – Я поднимаю палец вверх. Голос дрожит. От отчаяния. – Мы оба знаем, что убить меня – значит столкнуться с лишними хлопотами. Двесмерти за один семестр? Ты гарантированно закроешь мне рот, но это доставит тебе кучу проблем и явно не очень приятно для меня. Так что я хочу предложить тебе взаимовыгодную сделку.

– Я слушаю.

Я сглатываю. Никогда не думала, что при такихобстоятельствах расскажу кому-то о том, что сделала.

То, что могло погубить, теперь может спасти мне жизнь.

Я излагаю то, что выглядит как деловое соглашение, а внутри все сжимается от страха:

– Сейчас преимущество на моей стороне. Но что, если я предложу тебе такой же рычаг давления на меня?Взаимное гарантированное уничтожение.

Он выгибает бровь, кажется совершенно не впечатленный.

– Милая, не хочу тебя разочаровывать, но у тебя нет ничего такого, чем можно было бы шантажировать. Твоя детская травма – для скучного сеанса психотерапии. Если станет известно о моей – к утру новость будет во всех СМИ.

– Мои травмы тут ни при чем! Я вообще про другое. Я кое-что сделала… – У меня не поворачивается язык это сказать. Неправильное? Незаконное? Аморальное с точки зрения любой религии мира? – Очень плохое. Кое-что, что тысможешь использовать, чтобы уничтожить меня.

В его темных глазах вспыхивает интерес.

– И что же это? Какого рода это «очень плохое», которое может погубить девочку из американской глубинки?

– Кое-что незаконное.

Он кивает, готовясь выслушать меня.

– Ты был прав, – шепчу я. – Насчет меня.

Он бросает на меня равнодушный взгляд.

– Я всегда прав. Мне нужно больше конкретики.

– Я… – Я трудом сглатываю. Была не была. – Я не должна здесь находиться. В Лайонсвуде.

– У тебя стипендия Лайонсвуда.

– Да. И я ее не заслуживаю.

Он прищуривается, глядя на меня.

– Ты как-то подделала документы, чтобы получить стипендию?

Я быстро киваю.

– Да. Если можно так выразиться. Я подделаласвою успеваемость для того, чтобы получить стипендию.

– Так ты сжульничала, – констатирует он.

– Сжульничала, подделала… какая разница, – пожимаю я плечами. – Неважно, как это назвать. Важно то, что я получила стипендию обманом. И только я знаю, что ее не заслуживаю, больше никто про это не знает. И если ты расскажешь кому-то, расскажешь декану…

– …он заставит тебя вернуть каждый цент, – заканчивает он за меня. И хищная улыбка, растягивающая его губы, нисколько не помогает успокоить мои нервы. – Возможно, выдвинет уголовное обвинение.

– Восемьсот сорок шесть тысяч долларов, не считая проживания и питания. – Я знаю эту цифру наизусть.

Часто ночами, когда тревожность не дает заснуть, мне нравится подсчитывать, сколько жизней потребуется, чтобы вернуть такую огромную сумму.

Жульничество, с помощью которого я попала в Лайонсвуд, – безусловно, худшее, что я сделала в жизни.

И лучшее, что я сделала для себя.

Потому что, если бы не поступила так – если бы поддалась угрызениям совести или занервничала или в тот день что-нибудь пошло не так, – точно знаю, где бы была сейчас. Прозябала бы в Мобиле, у меня не было бы никакого будущего, кроме как работать в ночную смену вместе с матерью в закусочной.

О Пратте тогда можно было бы и не мечтать.

– Теперь ты понимаешь? Такой бомбой ты можешь разрушить мою жизнь до основания, и, если сообщишь кому следует, будет так же, как с твоим дневником: новость появится на первых полосах всех СМИ с заголовками: «Девочка провернула аферу в элитной школе, обманом получив стипендию! Теперь ей грозит тюремный срок!» Нам обоиместь что терять.