Книга Одержимость, страница 88 – Х. С. Долорес

В кабинете воцаряется тишина, нарушаемая только звуком моего частого дыхания.

Адриан молчит.

Мои мысли мечутся между паникой и надеждой.

Сердце колотится в унисон с дыханием, когда он отпускает меня, делает шаг назад и… смеется.

Он смеется.

Это не просто смешок, а заливистый хохот, от которого он сгибается пополам и хватается за живот.

Я настороженно наблюдаю за ним, не понимая, что означает такая реакция. Смех – последнее, чего ожидала.

Все еще посмеиваясь, Адриан вытягивает салфетку из коробочки на столе и промакивает глаза.

– Ну ты даешь… – Он качает головой. – Дорогуша, теперь мне многое становится понятно о тебе. И о том, почему ты неправильно ставишь точку с запятой.

Я закатываю глаза.

– Да, понимаю, по меркам Лайонсвуда я совсем не гений.

– Не гений, нет. Но ты – это… – У меня перехватывает дыхание. Он смотрит на меня, что само по себе вроде бы не должно быть новостью. Но Адриан не просто смотрит – он разглядываетменя, с ног до головы, бесстыдно раздевая взглядом. А на его губах играет довольная улыбка, как будто ему нравится то, что он видит. Как будто я не Поппи – постоянная заноза в его заднице, а совершенно другая девушка, которая только что появилась на пороге его кабинета. Как будто он впервые меня видит. – …нечто, – тихо заканчивает он.

Все это чересчур, слишком. Ябоюсь, что еще немного – и расплавлюсь под его жарким взглядом.

– Ну так что… – Откашливаюсь. – Теперь у тебя есть компромат на меня. У меня есть компромат на тебя. Это…

– Взаимное гарантированное уничтожение, – перебивает он, в его глазах все тот же лихорадочный блеск. – Думаю, этого вполне достаточно.

Несмотря на хрупкое перемирие и договоренность хранить скелеты друг друга в шкафу до конца каникул мы больше не встречаемся с Адрианом. Я не хожу к нему он не появляется у меня. Как будто мы с ним заключили странное молчаливое соглашение дать друг другу время на передышку.

Потому что что-то изменилось.

Даже не знаю, как это объяснить, но с тех пор, как его тайны стали моими, а он узнал мои, между нами как будто рухнули все барьеры.

Возможно, больше мы никогда не заговорим, но, если через двадцать лет я случайно где-то его встречу или увижу его лицо на обложке журнала, все равно буду помнить, как он стал убийцей.

Так же, как и он всегда будет знать, что я не та пай-девочка, какой прикидываюсь.

К тому времени, как наступит понедельник, я более чем буду готова вновь стать невидимкой Лайонсвуда. Господь мне свидетель, как по-новому теперь я ценю эту роль. А все потому, что если события этого выпускного года и научили меня чему-то, так это тому, что невидимость – это не проклятие, как я всегда считала.

Это щит.

– О боже! Боже! Боже мой! – слышу я первые вопли, когда иду к своему шкафчику. Это визжит Тори Гонсалес, которая, держа в одной руке красную розу, бросается на шею Эмметту, своему бойфренду. – Конечно! Конечно я пойду с тобой на Бал святого Бенедикта! – И она принимается его расцеловывать.

В этот момент до меня доходит.

Как же я могла об этом забыть?

Хотя можно понять, почемуэто вылетело из головы, – всему виной проблемы посерьезнее школьного бала, на который я все равно не собиралась.

В нескольких шкафчиках от меня Джесси открывает свой, вынимает учебники, а за ними обнаруживает красную розу. Блестки, которыми покрыт цветок, разлетаются повсюду.Она посылает воздушный поцелуй своему парню, игроку из команды по лакроссу.