Книга Одержимость, страница 95 – Х. С. Долорес

Флористы так и стоят с охапками роз. Молча ждут.

Так же, как и все остальные.

Адриан делает шаг ко мне и берет мою руку в свою, его хватка обманчиво нежна.

– Потому что теперь я вижу, какая ты, – выдыхает он, а потом добавляет так тихо, чтобы было слышно только мне: – Так что соглашайся, а иначе я устрою такую сцену, что все вокруг будут умолять исключить тебя сегодня же.

Я в ужасе смотрю на него.

Он продолжает улыбаться, а по глазам понимаю, что вовсе не шутит. Так что я говорю «да».

* * *

Едва подготовительные занятия заканчиваются, я вталкиваю Адриана в соседний пустой класс и зло шиплю:

– Ладно. А теперь серьезно. Что это за фигня там была?

Засунув руки в карманы, Адриан безмятежно прислоняется к массивному дубовому столу – слишком безмятежно для того, кто только что при всех с помощью хитроумной манипуляции вынудил меня пойти на свидание.

Нет, не безмятежно. Самодовольно.С видом победителя. Триумфатора.

– Неужели тебе обязательно надо все разжевывать? – Он еще шире ухмыляется, и мне кажется, что я уже начинаю ненавидеть его по-настоящему – Это было приглашение на Бал святого Бенедикта.

Я непроизвольно сжимаю кулаки. Никогда не замечала за собой склонности к насилию, но прямо сейчас ужасно хочется врезать ему по подбородку, чтобы стереть эту наглую ухмылку с его лица.

Опасаясь, что не сдержусь, я утыкаюсь взглядом в пол под ногами и делаю несколько глубоких вздохов.

– Да, это я поняла. Не поняла только зачем.

Мне даже не нужно на него смотреть, чтобы понять, что он пожимает плечами.

– Потому что я хочу с тобой потанцевать.

– Сделать мне одолжение,– поправляю я. – Сегодня утром ты очень ясно дал это понять. Как и ядала тебе понять, что не нуждаюсь в твоих одолжениях. Так что не совсем понимаю, как это соотносится с тем, что только что было в классе.

Адриан не отвечает, и, когда я снова встречаюсь с ним взглядом, по его лицу невозможно ничего понять.

Я тру переносицу. Еще раз тяжело вздыхаю.

– Боже, иногда ты простоневыносим.

– Забавно. То же самое я могу про тебя сказать. – Его смех низкий и густой, как расплавленный шоколад.

Я поднимаю голову и застываю.

Потому что он смотрит на меня.

Но «смотрит»– совсем не подходящее слово для того, что он делает. Он на меня пялится точно так же, как половина команды по лакроссу пялится на голые ноги Софи в туфлях на высоких каблуках, – совершенно бесстыдно.

Без каплисмущения он пожирает меня взглядом, медленно скользя по бедрам, задерживаясь на изгибе талии, потом на груди, и только после этого обращает внимание на румянец, расползающийся вверх по шее.

Понятия не имею, что сделала такого, чтобы заслужить подобныйосмотр, но внезапно чувствую себя голой.

– Адриан? – Мой голос предательски дрожит, выдавая смятение.

Он моргает, как будто внезапно вспоминает, что, вообще-то, мы тут с ним беседуем, и взгляд его становится более трезвым.

– Ты была права.

– Права в чем? – Я прочищаю горло, щеки все еще горят.

Зашла сюда, пылая праведным гневом, а он умудрился одним взглядом сбить меня с толку.

Адриан отталкивается от стола и делает шаг ко мне.

– Что я не очень хорошо тебя разглядел.

– И что именно, по-твоему, ты разглядел? – спрашиваю я, и голос полон скепсиса. Что бы это ни было, это явно не дружеская поддержка. И не похоже на умение не совать нос в чужие дела.