Книга Аллегория радужной форели, страница 45 – Мари-Кристин Шартье

Валери наблюдает за мной так, будто читает мои мысли. Впервые я чувствую, что она, похоже, не так уж не права, не доверяя мне. Если даже у меня есть сомнения относительно моих поступков, то как я могу обвинять Валери в том, что она разделяет их?

– Я не знаю, больше не знаю… Другу очень трудно судить.

Валери вздыхает и немного отодвигается. У нее странно сияющий вид.

– Окей, мы должны внести ясность раз и навсегда. Ты ей не друг.

– Прости?

– Ты ей не друг. А я ей подруга.

– Ты о чем…

– Ты дашь мне возможность объяснить, а?

Я замолкаю, и это лучшее, что я могу сейчас сделать, потому что во мне поднимается волна бешенства. Вал быстро говорит:

– Ты всегда думал о ней только как о подруге? И ты никогда не думал, что случится, если ты прикоснешься к ней? Когда она приходит к тебе отпраздновать какое-нибудь событие, тебе никогда не хочется ее поцеловать? Когда она грустит, тебя не тянет погладить ее по голове, по спине, чтобы успокоить? Ты никогда не замечал на свидании с какой-нибудь девушкой, что она милая, но Кам гораздо милее? Что Кам красивее, обаятельнее, что она лучше всех?

Валери замолкает на мгновение, чтобы нанести решающий удар:

– Ты ей не друг, Макс. Я лично никогда о ней так не думала. Вот что такое друг.

Я молчу в ответ не потому, что зол. Я молчу, потому что ее слова застают меня врасплох, и я стою с отвисшей челюстью – она угадала в точности все, что я чувствую всякий раз при виде Кам. Я не догадывался, что Валери такая проницательная. Я считал, что она ничего не понимает в этом. Похоже, я склонен недооценивать людей.

Она смотрит, как я пытаюсь справиться с правдой, которую она только что бросила мне в лицо. Ее щеки покраснели еще сильнее, теперь от порыва… и она добавляет, на этот раз более мягким тоном:

– Я понимаю, что ты боишься не соответствовать… Понимаю.

Я не решаюсь спросить, имеет ли она в виду, что нормально задавать самому себе вопросы или что я недостаточно хорош для Кам. Но я и не хочу это знать, особенно сегодня вечером. В ответ на мое молчание Валери продолжает:

– А она, что она думает? Ты ее спрашивал?

– Не в словах дело.

– Я так и думала. Какие же вы трусы.

– Трусы?

– Ну конечно. Вы думаете, вы такие крутые, свободные отношения, все такое.

Она подражает уличному говору – «та-а-акие кру-у-утые, сва-а-абодные…», но я понимаю, о чем она.

– Вы стремитесь убедить себя, что так вы защищаете вашу дружбу, но где же при этом счастье?

Голос парня, зовущий ее откуда-то со двора, избавляет меня от необходимости отвечать на вопрос. Но прежде, чем выйти из кухни, Валери бросает:

– Подумай об этом, Макс, это все, о чем я тебя прошу. Потом ты волен делать все, что хочешь, но, если интересно мое мнение, в жизни есть вещи, которые не стоит упускать.

И она оставляет меня в одиночестве среди остатков еды и моего экзистенциального кризиса. Но она права на самом деле. И это не про ребрышки.

Гости уже начали разъезжаться, а я пока уютно устроилась у гриля. На улице холодно, но здесь, возле огня, закутавшись в одеяло, которое мне выдал Дейв, я чувствую себя отлично. Дейв сидит рядом, пьет пиво с задумчивым видом. И я задаю ему вопрос:

– Как ты, не стрессуешь от всей этой свадебной суеты?

Он улыбается.

– Нет. Ну ты же знаешь Вал. На самом деле, у меня и права голоса-то особого нет.