Книга Аллегория радужной форели, страница 64 – Мари-Кристин Шартье

Он целует меня не так, как тот, кто давно этого хотел. Он меня целует так, как целуют, когда знают, что не проживут даже лишнюю секунду, если не сделают этого.

Желание и необходимость только кажутся похожими, на самом деле между ними пропасть.

От замка Фронтенак до моего дома девять минут на такси. И это самые короткие и самые долгие девять минут в моей жизни.

Девять минут с перехваченным дыханием – очень долго. Девять минут на поцелуй с Камиллой – слишком мало. Время – вещь очень субъективная.

Я бросаю таксисту двадцатку и тащу Кам из машины. Ее руки все время на мне, они лихорадочно перемещаются, я не очень понимаю, как она умудряется быть одновременно везде. Да и не хочу понимать. Я не хочу, чтобы она прекращала и что-то мне поясняла. Мы уже достаточно времени потратили на разговоры.

Мне с трудом удается открыть входную дверь – мы так целуемся, что по лестнице подниматься не очень получается, Кам теряет на площадке туфлю. Мы тихонько смеемся, совсем тихонько – все слишком накалено, чтобы смеяться по-настоящему. Мне кажется, что попасть домой я могу, только преодолев тысячи препятствий. Но наконец ногой захлопываю дверь квартиры и прижимаю Кам к стене. Мои руки судорожно ищут молнию ее платья.

– Рви.

– Что?

– Порви его, – приказывает она мне, пока ее губы исследуют мою шею.

Мои ноги подгибаются. Она так прекрасно пахнет, а ее нежная кожа – незнакомая, неизведанная территория. Я пробую на вкус каждый сантиметр, ничего не упускаю. Это же роскошь, редкость.

Мои руки скользят вниз по ее спине, и я срываю ткань, которая рвется под давлением моих пальцев, как папиросная бумага. Она оказывается передо мной обнаженной. Никакого белья, ничего. Она знала, что все так закончится? Не время для таких вопросов. Она поднимает взгляд, в ее глазах улыбка. Я растекаюсь у ее ног. В свете луны, заглядывающей в большие окна, ее кожа белее снега, груди округлые и маленькие. Она великолепна. Чудесный остров посреди моей гостиной, и я хочу расположиться на нем. И никогда не покидать.

– Теперь моя очередь, – шепчет она и снимает с меня галстук-бабочку, а затем и рубашку.

Она гораздо спокойнее меня, может показаться, что она меньше волнуется, меньше возбуждена, но потом я беру ее за талию, скольжу руками по груди и чувствую, как ее сердце бьется в моих ладонях. Когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее шею, грудь и живот, в моем ухе раздается ее горячее и частое дыхание. И она принимает меня в себя – так теплое море принимает счастливого мореплавателя.

Дома у Макса всегда слишком светло по утрам – солнце заглядывает в окна, не завешенные шторами. Я часто на это жалуюсь – я не раз оставалась ночевать у него после вечеринок, на которых мы бывали вместе. И я не впервые просыпаюсь в этой кровати, щурюсь на солнце, прежде чем засунуть голову под подушку, сплю с одной ногой поверх одеяла, потому что жарко. Но я в первый раз в жизни просыпаюсь здесь голая.

Макс еще спит, я понимаю это по медленному и глубокому дыханию возле моего уха. Его рука, лежащая на моей талии, очень тяжелая, но это приятно. Утро после ночи, проведенной с парнем, всегда служит тестом, на мой взгляд. Рука может быть тяжелой, но одновременно и успокаивающей, а может и мешать, давить. Можно вдруг понять, что парень сопит, как бегемот, что его кожа при свете дня не такая идеальная.