Книга А что если?, страница 27 – Карен Понт

Меня будят солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески. Кажется, много лет я так не высыпалась. И как же мне хорошо.

Я натягиваю одеяло до подбородка, чтобы еще немного погреться в его уютном тепле. Хлопок, кажется, стал мягким, как фланель.

Еще немного понежиться в этом приятном оцепенении, прежде чем открыть глаза и начать день. У меня остались непроверенные сочинения, и я должна сказать пару ласковых одной четырехлетней девочке, начинающей художнице.

Пора вставать, и я спускаю на пол ногу, потом вторую, потягиваюсь, подняв руки над головой, устремляя ладони с безупречно наманикюренными ногтями к небу, отчего ночнушка задирается до пупка.

Наполовину проснувшись и еще не совсем открыв глаза, я иду к двери.

– Дарси? Где ты, собачка моя? – зову я, зевая.

Наверное, Клодия ее вывела. Я так хорошо спала, что ничего не слышала.

Мои слипающиеся глаза требуют чашку хорошего кофе, даже две. Я ощупью пересекаю гостиную, на автопилоте обхожу огромный желтый кожаный диван и направляюсь к кухне в красных тонах с центральным островком. Открываю шкафчик, достаю кружку, сую капсулу в кофемашину, жму на «эспрессо» и сажусь на табурет с дымящимся напитком в руках. Отпиваю глоток, он обжигает.

Симпатичный диван, думаю я, дуя на кофе, чтобы он остыл. Красивый цвет.

Звон разбившейся об пол чашки заглушает мой крик. Как это – желтый диван?! У меня нет желтого дивана. Тем более кожаного! Если мне когда-нибудь захочется кожаный диван, придется убить Клодию, а заодно и весь ГОБЕС.

Окончательно открыв глаза, в панике осматриваюсь и кручусь на месте. Комната великолепная, просторная, светлая, с большими окнами в пол, дорогая мебель расставлена со вкусом, живые растения. Великолепная, да. Но совершенно незнакомая.

Однако пять минут назад я без колебаний направилась на кухню. Я даже открыла нужный шкафчик. Как будто я прекрасно знаю, где что лежит, правда, хоть убейте, не могу сказать, где я нахожусь.

Очень осторожно я делаю несколько шагов по дубовому паркету, обходя разлетевшуюся на осколки чашку.

– Клодия? Самия? Вы здесь? – громко спрашиваю я.

Ничего.

– Дарси? Иди сюда, девочка, иди ко мне.

Дважды ничего.

Судя по всему, я еще сплю и вижу сон. Да, наверное, так и есть, иначе быть не может. Я с усилием щипаю себя за руку, но ничего не меняется. Ускорив шаг, я возвращаюсь в спальню, продолжая себя щипать, все сильнее, по мере того как меня охватывает паника.

Спальня тоже не похожа на хорошо знакомую мне комнату, в которой я уснула вчера вечером.

Она большая, настолько большая, что в ней могла бы уместиться вся моя квартира. Светлый паркет, белая лакированная мебель, шторы с серо-желтым мраморным рисунком, стойка с одеждой, кровать «кингсайз» с белым пуховым одеялом в желтых ананасах и подушки, много подушек.

– Есть тут кто-нибудь? – снова робко окликаю я.

Никакого ответа, только звук моего прерывистого дыхания. Тут мне становится по-настоящему страшно. Я пытаюсь восстановить в памяти последние события.

Я была в своей комнате, настоящей, проверяла сочинения. На смену Ромео и Джульетте пришли Бэлла и Эдвард. Потом – рисунки Инес на сочинениях. Моя нога на двух куклах. Я включила радио, чтобы послушать «Задушевный разговор», передачу Жюстин Жюльяр. Гостем был этот не совсем Мюссо, который говорил о своем первом романе.