Онлайн книга «Любовь, что медленно становится тобой»
|
Читая, Инес чувствует, как колени тянут ее вниз, и вслух декламирует пассаж, который еще раньше подчеркнула: «Иной раз, когда меньше всего этого ждешь, кто-то вдруг преклоняет колени в глубине моего существа. <…> И этот кто-то, преклоняющий колени, – я…»[41] Кто-то или что-то преклоняет колени в ней, и она еще не знает, что это. Страх – да, смятение всего ее существа – да. Твердый пол удерживает ее, она прижимает руки к груди, словно желая защититься от того целого, что рождается из ее разбитого вдребезги сердца, и слышит свой шепот: «Господи, спаси меня!» Ни одна слезинка до сих пор не скатилась по ее лицу, но тут, в леденящем сумраке, в чем-то похожем на бред наркоманки в ломке, дав себе волю кричать, падать, умирать своим существом, она наконец понимает слова святого Иоанна: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно»[42]. Инес поднимается, впервые в жизни приняв помощь. Поддерживаемая Предвечным, к которому обращается на «ты», она покидает церковь с новой верой, со спокойствием прекративших борьбу. Этот разлившийся в ней покой сопровождает ее несколько часов. Чао не пришел. Она возвращается домой. В течение следующих пяти дней ее все настойчивее преследует ужасная круговерть вопросов. Где? Почему? Когда? Инес не спит, ее ночи похожи на дни, только хуже, потому что обрекают ее на унизительное бездействие. Она как будто прикована к себе самой, и ей нечего больше делать, кроме как ждать весточки, которая не придет. Кто может ей помочь? Кроме сына, никто в ее окружении не знает о существовании китайца. Она знает о нем немного, у него нет никаких друзей в Париже, но вдруг в памяти всплывает образ Чао, обслуживающего клиентов в ресторане, – это не ее воспоминание, но оно сложилось в голове, когда она слушала рассказы о его парижской жизни. Его дядя! Чао не раз говорил о хозяине ресторана, который хорошо зарабатывает на жизнь, предлагая китайско-японскую кухню в Тринадцатом округе. Она хватается за справочник и находит более семидесяти ресторанов в этом районе: «Летний дворец», «Небесная империя», «Цветы лотоса», «Дворец Азии», «Монгольское фондю», «Желтая императрица», «Сокровища Азии», «Лакомства Сычуаня», «Дайю», «Ли Палас», «Тан Палас», «Братья Ван», «Сад принца Гона», «Цветущая река», «Месье Суши», «Волшебные орхидеи», «Красный фонарь», «Павильон весенних цветов», «Лакомства юга», «Бар лапши»… Наобум, зажмурившись, она выбрала три и пойдет по адресам сегодня же вечером. Инес внезапно чувствует, как стали легче цепи, сковавшие ее по рукам и ногам, намечается новое конкретное действие, пусть даже это всего лишь мираж, порожденный желанием, – он позволит ей избавиться от своего бреда и задышать полной грудью. Она снова опускает веки, вспоминая: в ее памяти уместились не только все пережитые с Чао минуты, но и частицы его мира, которые он кладет между ними, ничего не поясняя, как будто это еще не законченный пазл на столе. Перед глазами всплывает барная стойка светлого дерева и сырая рыба, разложенная под стеклянными колпаками, эта картина так реальна, что Инес кажется, будто место ей хорошо знакомо и она стала Чао. Она пойдет к Месье Суши, и если он тот самый хозяин, которого Чао описывал как человека, наделенного тысячелетней мудростью, то, возможно, он знает… |