Книга Криминалист 5, страница 88 – Алим Тыналин

Я размял шею, плечи, сделал десяток приседаний и несколько коротких ускорений по двадцать ярдов. Воздух уже в шесть утра стоял теплый и влажный, градусов восемьдесят по Фаренгейту, и пахло разогретой землей, сосновой хвоей и ружейной смазкой, вечный запах стрельбищ.

Через пятнадцать минут двадцать два участника выстроились на стартовой линии, отмеченной известковой полосой на траве. Армейские офицеры заняли центр, Секретная служба правый фланг, мы с Дэйвом левый. Николь Фарр встала с краю, через двух человек от меня.

Майор поднял стартовый пистолет.

— Готовы? На старт!

Хлопок. Двадцать два человека рванули с места.

Первые сто ярдов шли черезоткрытое поле, коротко скошенная трава, жесткая под подошвами кроссовок. Потом тропа нырнула в лес, и мир сузился до узкой грунтовой дорожки шириной футов в шесть, зажатой между дубами и соснами.

Красные флажки на палках мелькали через каждые пятьдесят ярдов, указывая направление. Земля утоптанная, сухая, при каждом шаге из-под ног вылетали облачка рыжей пыли.

Я держал ровный темп, не слишком быстрый, чтобы сберечь дыхание для рубежей, не слишком медленный, чтобы не отстать от головной группы. Впереди шли трое армейских в хаки, бежали плотной тройкой, плечо к плечу, привыкшие к строевому бегу.

За ними, на расстоянии десяти ярдов, длинноногий агент ЦРУ в синей футболке. Дэйв бежал где-то сзади, я слышал тяжелое дыхание и топот.

Лес пах влажной землей, прелыми листьями и нагретой смолой. Солнце пробивалось сквозь кроны косыми лучами, и в этих столбах света плясали мошки.

Пот уже потек по спине, по вискам, рубашка промокла под мышками. Мэрилендский август не лучшее время для кросса.

Первый огневой рубеж вынырнул через милю. Прогалина в лесу, расчищенная площадка с пятью стрелковыми позициями, мишени на рамах в двадцати пяти ярдах, стандартные бумажные силуэты «Би-27», черные на белом фоне, ростовые фигуры. У каждой позиции армейский наблюдатель с биноклем и блокнотом.

Я подбежал к рубежу третьим или четвертым. Пульс стучал где-то под сто сорок, дыхание сбито, ноги гудели от первой мили по неровной тропе.

Встал на позицию, расставил ноги на ширину плеч, достал «Смит-Вессон», откинул барабан, вставил спидлоудер, защелкнул. Шесть патронов в барабане, нужно пять выстрелов.

Вскинул пистолет. Прицелился. Мушка плясала, потому что грудная клетка ходила ходуном, и руки подрагивали от адреналина и молочной кислоты в мышцах.

Первый выстрел, отдача подбросила ствол, запах пороха, гильза осталась в барабане. Мишень дернулась. Попадание. Второй тоже попадание. Третий, рука дрогнула на спуске, пуля ушла правее, наблюдатель поднял красный флажок. Промах. Штрафной круг.

Четвертый уже попадание. Пятый тоже попадание. Четыре из пяти.

Убрал пистолет в кобуру, побежал штрафной круг, сто ярдов вокруг оранжевого конуса и обратно. Потерял секунд тридцать, может, тридцать пять. Впереди уже уходили в лес двое армейских, закончившие стрельбу без штрафных.

Побежал дальше. Тропа пошла в гору, плавный подъем по корням и камням, потом спуск к ручью, мостик из двух бревен, опять подъем.

Дыхание выровнялось, ноги нашли ритм, и на второй миле стало легче, тело вспомнило, что умеет бегать далеко и долго, этому его научили три года пехотной службы и шестнадцать недель Квантико.