Книга Криминалист 5, страница 91 – Алим Тыналин

Я подошел к «Мустангу».

— Что случилось?

Николь выпрямилась, убрала прядь волос с лица тыльной стороной ладони. На пальцах — черные пятна моторного масла.

— Не заводится. Стартер крутит, но двигатель не схватывает.

Я заглянул под капот. Двигатель двести восемьдесят девять кубических дюймов, восьмицилиндровый «Виндзор», стандартный для «Мустанга» того поколения. Четырехкамерный карбюратор «Отограф», воздушный фильтр, катушка зажигания, распределитель. Все на виду, ничего не спрятано, не закрыто пластиковыми кожухами, как в машинах двадцать первого века, честный двигатель, в нем разберется любой, кто знает, что такое свечи зажигания и высоковольтные провода.

— Попробуйте завести, — сказал я.

Николь села за руль, повернула ключ. Стартер закрутил, двигатель чихнул раз, два, и заглох. Запах бензина слабый, но отчетливый.

— Заливает, — сказал я. — Подождите минуту, пусть подсохнет.

Я осмотрел карбюратор. Поплавковая камера сидела нормально, дроссельная заслонка открывалась и закрывалась без заедания. Проверил высоковольтные провода, все пять на месте, контакты чистые. Снял крышку распределителя, бегунок в порядке, контакты не обгорели. Воздушный фильтр грязноватый, но не забитый.

Вытащил один из высоковольтных проводов, попросил Николь крутить стартер, поднес конец провода к блоку цилиндров. Искра проскочила, яркая, синяя. Зажигание в порядке.

— Скорее всего, игла в поплавковой камере залипла, — сказал я. — Перелив бензина. Если подождать пять минут и попробовать снова с открытой заслонкой, должна завестись.

Николь стояла рядом, скрестив руки, и наблюдала, как я копаюсь в двигателе. На лице ни растерянности, ни благодарности, только спокойное внимание.

— Вы разбираетесь в моторах, — сказала она. Не вопрос, констатация.

— Немного. Вырос в Огайо, отец работал механиком на заводе «Форд».

— Я выросла на ферме в Вермонте. Отец, четверо братьев и двести акров пастбищ. Если что-то ломалось, чинили сами, до ближайшего механика сорок миль по грунтовке. — Она посмотрела на двигатель, потом на меня. — Я знаю, чтотакое залипшая игла. И я знаю, как ее починить. Просто решила подождать, пока стоянка опустеет, и не ковыряться в моторе на глазах у двадцати мужчин.

Я убрал руки из-под капота. Посмотрел на нее.

— Тогда зачем мне рассказали, что не заводится?

— Потому что вы подошли спросить. А я не против компании, пока жду.

Пять минут прошли. Николь села за руль, вытянула подсос на полдюйма, нажала педаль газа в пол и отпустила, повернула ключ. Стартер крутнул, двигатель чихнул, кашлянул и запустился, сначала неровно, с перебоями, потом выровнялся и зарокотал ровным басом, как ему и положено.

Она выпрыгнула из машины, захлопнула капот уверенным ударом ладони, вытерла руки тряпкой и бросила ее на заднее сиденье.

Солнце стояло высоко, на стоянке остались только «Мустанг» и пустота. Стрельбище молчало. Армейские наблюдатели убрали мишени, свернули флажки и уехали. Ветер гнал рыжую пыль по грунтовой дороге.

Николь посмотрела на меня, прислонившись к крылу «Мустанга». Масляные пятна на пальцах, загорелые плечи, прищуренные глаза. Она не улыбалась, не из тех, кто улыбается часто, но в лице появилось что-то новое, что-то вроде интереса, спокойного и ненавязчивого.

— У вас есть машина, агент Митчелл? — спросила она.