Книга Криминалист 5, страница 89 – Алим Тыналин

Второй огневой рубеж через полторы мили от первого. Площадка поменьше, мишени те же. Я подбежал пятым, рядом со мной занял позицию агент ЦРУ в синей футболке.

На этот раз я задержался на три секунды перед первым выстрелом. Дал пульсу чуть успокоиться, выровнял дыхание, задержал его на полвдоха и мягко потянул спусковой крючок.

Первый выстрел — попадание. Второй тоже. На третьем я задержал дыхание подольше, плавно спустил крючок, мишень дернулась, попадание. Четвертый тоже попадание. Пятый опять попадание. Пять из пяти. Без штрафных.

Наблюдатель поднял зеленый флажок. Я разрядил пистолет, убрал в кобуру и ушел на тропу.

Вторая миля перешла в третью. Лес поредел, деревья расступились, тропа вышла на открытое пространство, луг, залитый солнцем, трава по колено, вдалеке виднелись крыши стрельбища и навес с деревянными столами. Финиш близко, но сначала третий рубеж.

Я подбежал к нему почти одновременно с двумя армейскими офицерами, капитаном из Специальных сил, жилистым, с обветренным лицом и обгоревшими ушами, и лейтенантом из Разведывательного командования, помоложе, крепким, с бычьей шеей, похожей на шею майора-организатора.

Встал на позицию. Капитан уже стрелял, быстро, сделал по выстрелу в две секунды, пять из пяти и ушел на тропу. Лейтенант тоже стрелял, сделал четыре из пяти, побежал штрафной круг с выражением лица, не допускающим комментариев.

Я зарядил «Смит-Вессон» в последний раз. Руки подрагивали меньше, чем на первом рубеже, привык к ритму, научился экономить усилия между выстрелами. Пять выстрелов. Пять попаданий. Наблюдатель поднял зеленый флажок и записал результат в блокнот.

Убрал пистолет. Побежал к финишу.

Финишная прямая, двести ярдов открытой грунтовой дороги от последнего рубежа до известковой линии у навеса. Я бежал с тремя или четырьмя другими участниками, растянувшимися по дороге неровной цепочкой. Впереди капитан из Специальных сил, оторвавшийся ярдов на пятнадцать. За мной кто-то из Секретнойслужбы, я слышал дыхание за правым плечом, но не оглядывался.

Ускорился. Последние сто ярдов, все, что осталось в ногах и легких. Капитан из Специальных сил пересек линию первым. За ним я услышал шаги не справа, а слева, легкие, быстрые, и краем глаза увидел светлый хвост волос и фигурку в белой рубашке, Николь Фарр прошла мимо меня на последних двадцати ярдах, как будто у нее открылся запасной топливный бак. Она финишировала на двадцать шагов впереди меня, легко, почти не запыхавшись, или, по крайней мере, не показывая этого.

Я пересек финишную линию следом за ней. Третий абсолютный, но секунду спустя армейский наблюдатель у стола с хронометром объявил: у капитана три промаха и три штрафных круга, совокупное время ставит его позади меня. Итого Фарр первая, Митчелл второй.

Я остановился, уперся руками в колени и дышал, глубоко и жадно, пока перед глазами не перестали плавать черные точки.

Под навесом у деревянных столов участники приходили в себя. Кто-то лежал на траве, кто-то лил воду на голову, кто-то ходил кругами, остужая мышцы. На столе стояли пластиковые стаканы, два термоса с водой, кувшин с лимонадом и ящик пива «Будвайзер» со льдом жестяные банки, запотевшие, с красно-белыми этикетками.

Дэйв финишировал четырнадцатым. Подошел ко мне с банкой «Будвайзера» в руке, лицо красное, рубашка мокрая насквозь, на лбу высыхала белая полоска от пота.