Онлайн книга «Искатель, 2007 № 03»
|
Сушеницкий остановился возле небольшого каменного заборчика. Сразу за ним росли три куста, усеянные мелкими белыми цветами. От них и исходил такой всепоглощающий запах, словно рядом с ними перевернули ведро с духами. За хризантемами были другие цветы. Но сейчас, осенью, от них остались только почерневшие хрупкие стебельки. Такой же хрупкой и покинутой казалась деревянная беседка, облезлая и давно не крашенная. На столике внутри нее валялась забытая кем-то женская перчатка. Слева росли фруктовые деревья с корявыми стволами. За деревьями прятался и не мог спрятаться дом — двухэтажный, с балкончиком и мансардой. Он был построен сразу после войны. Тогда такие дома в городе ставили для вузовских профессоров: рядом по улице находилось еще несколько подобных особняков. Чуть перекошенная калиточка с трудом отодвинулась, шурша нижним краем по земле, и Сушеницкий вошел во двор. Между деревьев тропинка, усыпанная гравием, вела к дому. Двор давно не убирался, желтые листья нынешней осени падали на толстый слой перепревшей листвы прошлых лет. Сушеницкий двинулся по тропинке; здесь было неуютно и холодно, пахло заброшенным садом. Вблизи дом выглядел совсем печальным. Серый, с пятнами облупившейсяштукатурки, с черными потеками вдоль окон, словно кто-то выливал из них свои слезы. За пятьдесят лет этот дом поменял нескольких хозяев. Последним тут жил академик Душицын. Здесь он похоронил свою первую жену и тут же сыграл вторую свадьбу. Молодая жена была на тридцать лет младше молодого мужа. Как им удавалось ладить между собой и ладили ли они вообще — никто не знал. Душицыны жили замкнуто и уединенно. И не привлекали ничьего внимания, вплоть до гибели академика. Год назад, ранним осенним утром, академик Душицын вышел из дома и направился к машине. Сушеницкий представил это себе четко и ясно. И даже остановился, глядя на синий железный гараж. Именно там, плотно закрыв за собой дверь, старый академик включил мотор «Волги» и пересел на заднее сиденье. Он умер от выхлопных газов. Никаких следов насилия и борьбы. Все выглядело как классическое самоубийство — это и подтвердило расследование, проведенное тогда капитаном Чесноковым. Единственным белым пятном оставались причины такого шага. Почему? Зачем? Душицын не оставил посмертной записки. Молодая вдова плакала и молчала. Сослуживцы пожимали плечами. Сушеницкий пытался разобраться в этом безмолвии и написал статью, в которой выдвинул версию убийства. Но тоже не смог очертить каких-либо причин. Все так и сошло на нет. Сушеницкий вздохнул, поднялся на крыльцо и протянул руку к звонку. Но позвонить не успел. Услышал сзади себя шорох, легкое движение, и тупой ствол пистолета ткнулся ему в спину. Сушеницкий замер. Бархатный приятный голос произнес: — Чувствуешь, что у тебя под боком? — Чувствую. — Убери руку от звонка. Сушеницкий отодвинул ее медленно и плавно, чтобы не спровоцировать первый выстрел, который сразу бы стал и последним. — А теперь будем сходить с крыльца, — приказал все тот же голос. — Только двигать ногами по моей команде. Понял? — Еще бы. — Сушеницкий сглотнул. — Сначала левую ногу назад… на ступеньку ниже… Только не торопись… и не дергайся… Молодец… Теперь — правую… так же плавно… И еще раз левую… Теперь поворачивайся спиной к дому… не оглядывайся, я сзади тебя… И вперед, на выход со двора. |