Онлайн книга «Искатель, 2007 № 03»
|
— С каким Пашей? — С Пашей Тминенко. Шофер спецавтомобиля. Они с Жостером корешами были. Наверное, и остались. — Спецавтомобиль? — Сушеницкий вспомнил фотографии у Крушининой. — А что там возить? Стратегическое лекарство? — Почему стратегическое? Обыкновенное, наркосодержащее. По инструкции положено. А в последнее время там обычно возят «жидкость Душицына». Сушеницкий помассировал затылок. Затылок ответил острой болью — это не придало мозгам сообразительности. — Я слышал об этой «жидкости». Но не все. Расскажи подробнее. Фенхель безразлично повел головой и начал рассказывать — сразу, как будто только этого и ждал в последнее время: — Мне говорили, старик изобрел ее случайно, из баловства. Был уже вечер, он устал и отдыха ради соединил вместе вытяжки из разных трав. У него имелась целая коллекция трав — Африка, Азия, Тибет, Белоруссия. Он много ездил, много собирал, ему присылали. Вот он и смешал все, что наличествовало на ту минуту. В результате к утру он получил уникальный состав, который и назвали «жидкостью Душицына». — Фенхель взмахнул рукой, словно с кем-то спорил. — Сделать-то он сделал. Но до сих пор никто толком не разобралсяв свойствах этой «жидкости». Все знают, что она светло-коричневого цвета. С запахом жженой пробки. И очень концентрированная. И более ничего. — А где ее применяют? — Где угодно. Смотря как и чем разбавить, как обработать. Можно вылечить вот эти твои сипы. Или банальный насморк. Можно принимать внутрь, можно растираться или использовать для ингаляций. А можно получить сильнейший наркотик. Слышал о «пробке»? — Доводилось. — Так это оно и есть. — Ты с «жидкостью» работал? — Практически нет. Я пришел в НИИ, когда она уже существовала. Но активные работы с ней еще не велись. Душицын как раз набирал людей для этих исследований. Он ходил по институтам и по человеку выдергивал выпускников: разных профессий, по одному ему ведомому признаку. Я попал в этот набор. Но через год он погиб, так ничего и не сделав. Старик Душицын нас заметил и, в гроб сходя, благословил. — Фенхель криво улыбнулся. — А после его смерти начались интриги, провокации, приватизации. Я мог, конечно, остаться. Но хлопнул дверью. Из принципа, наверное. А может, молодой был. — Он осмотрел Сушеницкого. — А ты чего этим интересуешься? — Тут один парень погиб. Из Риги. Всплыло имя Жостера. — Из Риги? — Казалось, в его глазах блеснула былая жизнь. — Я там бывал раза два. Хороший город. У нас в Риге находился смежный институт. Теперь, кажется, они развернулись. Или, наоборот, свернулись. Но ребята были замечательные. В командировках и поработаем, и отдохнем. Было времечко. А теперь вот, в этой аптеке. Довели человека. — Здесь лучше, чем лежать разбитому на асфальте. Альберт Дедовник тебе известен? — Знакомили как-то, еще в Риге. И у нас в городе его иногда встречал. Он регулярно приезжал сюда за «жидкостью Душицына». — Зачем она им нужна? — Они там ее как-то перерабатывают, экспериментируют. Я слышал, вроде даже экспортируют. — В какие страны? — В какие-то, — Фенхель пожал плечами. — Так это Дедовник погиб? — Да. — Ничего о нем не знаю. Я теперь далек от всего этого. — Он кивнул, прощаясь, и, не пожав руки, скрылся за белой перегородкой. 2 Небо не сходилось с землей. Оно лишь провисало черными облаками. |