Онлайн книга «Искатель, 2007 № 03»
|
Николай, обращаясь к псу, поинтересовался: — Что, изобретатель, прикидываешь, как открыть? Гончак изобразил полное равнодушие к бытовой аппаратуре, вернулся на место и лег. — Ну, пошли спать. Съездим завтра в лес, коли так. Давай деньги. Николай обстоятельно пересчитал купюры, показал мне спальное место и повел собак в вольер. Я вышел на крыльцо. Егерь удалялся по лесной дорожке, держаперед собой «летучую мышь». Мерцающие блики огня прыгали тусклым светом по черным еловым лапам. Гончие неспешно следовали за ним. Замыкала цепочку Прима. Временами она останавливалась. Прислушивалась к ночи. Дождь кончился. Было тепло, влажно и безветренно. Погода выстраивалась под заказ. Ночью не спалось. Прислушивался, нет ли ветра, не накрапывает ли дождь. На новом месте мне вообще спится плохо, а тут еще такое дело — завтра охота. Я не стал ждать, пока Николай постучит в дверь. Увидел, как загорелось у него на кухне окно, и стал одеваться. Чай пили не рассиживаясь — споро. Собаки, заслышав из вольера хлопанье дверью, наши голоса, урчанье непрогретого «уазика-буханки», подняли гвалт. Подъехали на машине к самому вольеру. Прима ворчала. Поводя белесой мордой, она легонько рычала, что-то в сердцах выговаривая егерю. Вставала у него на пути. Не давала Николаю вынести Орфея на руках к машине. Путалась под ногами и скулила. Кобель попытался вырваться с рук ей навстречу. Хозяин окрикнул: — Прима, место! И еще крепче прижал к себе внезапно разволновавшегося выжлеца. Гром вышел из вольера вслед за Орфеем, но запрыгивать в машину не стал. Пришлось грузить и его. Постепенно светало. Дорога шла берегом Онежского озера, затем свернула в глубь леса и, уже не сворачивая, тянулась пригорками и вырубами к Федотовскому кордону. Фомич машину вел аккуратно: привычно объезжал глубокие лужи, заученно сбавлял скорость перед ухабами и на прямой разгонялся вновь. Свой рассказ он начал без вступления, словно не прерывал его: — У деда было кожаное кресло, и вот он усаживался в него и начинал с отцом обсуждать охоту. Мой двоюродный брат при этом вставал и уходил. Считал — пустые разговоры. А я, малой совсем, всегда крутился в такие минуты рядом. Дед никогда не говорил: «Ружье стрельнуло». Ружье только бьет или садит. Ружье бьет садко. Мое ружье бьет садче, чем твое! Или вот: собака ладистая — значит, правильно сложена. Залиться — это когда гончак, подняв зверя — «помкнув» его, — гонит, щедро и беспрерывно отдавая голос. Скажи — красиво?! Дорога пошла ольшаником. Машина подминала на своем ходу заросли дикого малинника, раздвигала мелкие деревца, ветки хлестали по лобовому стеклу «уазика». — По тому, какгончие подают голос, их и различают: одни подают редко, другие часто — «ярко», третьи заливисто — как бы без перерыва, а кто заунывно, на высокой или низкой ноте. Я на охоту обычно с Володей Григорьевым выезжаю. У него сейчас выжлец подрастает… Ох, и голосина! Я был у него на базе. Смотрю, бегают три щеночка, им по четыре месяца тогда тянуло. Двое: «Пи-пи-пи». Тьфу! А один: «Увв! Увв! Увв!» Уже тогда. Моим — далеко до него… Николай вдруг осекся и гневно бросил через плечо Орфею: — Хватит бздеть! Видишь ли — не согласен он… Пес после упрека так сконфузился, что, клянусь, большего смущения я не видел при подобных обстоятельствах ни у одного человека. |