Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
— Сергей Георгиевич, до нас дошла информация о ваших успехах в борьбе с наркотой. — Какие успехи, если три смерти… — Ну, в нашем деле не без этого. Мне захотелось тоже сказать ему приятное в порядке взаимности: — Полковник, готовлю вам письмо. — Какое письмо? — Сопроводительное, пересылаю все материалы дела. Но на его доброжелательное лицо вместо новой порции доброжелательности легла неожиданная твердость. Я удивился: — Полковник, сделано много. Установили способ транспортировки героина с юга… — Сергей Георгиевич, — перебил он. — Вот поэтому вам и надо продолжать дальше. А ведь нам все сначала… — Но это не наша подследственность. — Сергей Георгиевич, с прокурором вопрос согласован. — Ах, согласован… Я встал, намереваясь пройти к прокурору.Нет, не лень мне было расследовать дальше, не настолько я устал, чтобы бессильно опустились руки; не такой уж строгий я законник, чтобы отказаться отдела чужой подследственности; не такой я лоботряс, чтобы бросать начатое; и, в конце концов, хотелось узнать, на какие горизонты выведет эта наркодорожка… Тогда зачем шел к прокурору разбираться? Шел, потому что все решили за моей спиной, словно я тут посторонний… Полковник дорогу мне преградил: — Сергей Георгиевич, знаешь, какой у нас штат? — Знаю, небольшой. — Сергей Георгиевич, ты расследуешь убийства… Как думаешь, кого больше в городе: убитых или наркоманов? Я сел на свое место. И рассмотрел, что полковник моложе меня всего лет на пять. И его доброжелательность не есть ли маска, которую надевают для разговоров с наркоманами? — Полковник, давно с наркотой борешься? — Дело в том, что ситуация изменилась. Раньше из аптек что воровали? Промедол, пантопон, дионин… А теперь? И не выговорить: фенциклидин. Попросту «феня», сильнейший галлюциноген. Или «скунс» из Голландии? Да их до черта! — Я про такие и не слыхал. — Сергей Георгиевич, беда еще в том, что наркота стала «грязной». — Плохо очищенной? — Процентов пять-десять героина, а остальное стиральный порошок, стрихнин, тальк и тому подобное. От этого не столько кайфуют, сколько травятся. Где я увидел в нем доброжелательность? Усталость это, размазанная по лицу, как серенькая паста. Я научился определять тип работы человека: нервы делали его разным, но в конце концов покрывали лицо серенькой пастой. — Сергей Георгиевич, сегодня ночью я с операми катал — украденную бочку уксусного ангидрида. Из него наркодельцы получают опиум, а потом героин. — Даже химикалии воруют? — С медицинского склада увели бочку эфедрина на полтора миллиона долларов. А из Колумбии пришла бочка с клеем, бочка с двойными стенками, меж которых жидкость с кокаином. Тридцать тысяч долларов за один килограмм… А я хотел было рассказать ему о наших трудностях. О пуговицах. Видимо, он денно и нощно метался по городу наравне с молодыми оперативниками. Вот и костюмчик сидит на его худосочном теле, как на подростке. Потому что наркота опаснее пистолета. Она вроде металлического трала захватывает все новые косяки глупой молодежи и уволакиваетв свои невозвратные глубины. — Сергей Георгиевич, трудно представить, до чего додумываются наркокурьеры… Ну, про полостников вы знаете — везут внутри собственного организма. Крупные партии мы выявляем. Но ведь чек, порция белого порошка, — одна десятая грамма. Прячут в носу, во рту, в ухе, во всех частях тела. |