Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
— Дора Мироновна, еду… 29 Еду… На чем? Позвонить в прокуратуру и узнать, свободна ли машина. По утрам она всегда занята. Не на происшествие же спешу. Оставался общественный транспорт. Но есть уголовный розыск, у которых и машина, и в свою контору они приходят рано, если вообще уходят. Я позвонил. Майор с Палладьевым были на месте, но наладились выехать в какой-то важный адрес. Мое сообщение их планы изменило вмиг. Майор пообещал прибыть через полчаса и доставить меня к Доре Мироновне. Для оперов, ищущих Роголенкову, блеснула свежая зацепка, как рыбка в мутной воде. Кто этот умерший, есть ли при нем документы, где жил, работал или бомж?.. Вопрос «на чем еду» решился. Но, решившись, он породил другой вопрос, уже какой-то слабоумный — зачем поеду? Главное Дора Мироновна сказала, а результаты вскрытия она изложит в акте. Это вот «зачем поеду?» как бы сдвинуло центр моего мышления. У меня же была догадка. А я тяну… Но что такое догадка? Это недозрелая мысль. И, как все недозрелое, она боится преждевременности. Свою догадку я боялся додумать и тем самым спугнуть, будто дикую птицу… Чтобы операм не подниматься, я вышел на улицу. Они приехали и чему-то удивились. Майор это выразил: — Сергей, не заболел? — Ночь не спал. — Такое впечатление, что ехать никуда не хочешь. — Верно. Ребята, впереди много работы. Давайте где-нибудь перекусим, а? Они переглянулись, впервые обнаружив во мне капризность: закусывать, когда ждет срочная работа. В конце концов, имею я право на прикол? Прикалываются молодые, а старые не умеют. Я умею, потому что еще не старый. Что такое прикол? Это юмор пополам с дурью. Майор согласился вяло: — В такую рань все закрыто. — Недалеко есть кафе «Инга». Работает с восьми утра до двух ночи. — Там симпатичная хозяюшка, — заметил Палладьев. — Моя практикантка, — похвастал я. — Пожуем на халяву? — усмехнулся майор… Инга встретила нас с улыбкой давно ждущего человека. Оперов она знала, они не раз заскакивали по ночам перекусить. Соединив два столика в один и усадив, она спросила, обдавая нас радостью, как родных детей: — Какая программа? — Поскольку мы здесь собираемся редко, то по бутылочке пивка не помешало бы, — наметил программу майор. — И завтрак, — добавил Палладьев. — В размереобеда, — уточнил я. Инга обслуживала нас лично. Поскольку сути завтрака мы не обозначили, то к пиву появились какие-то салатики и винегретики. Я пил опасливо: не задремать бы. Но задремать не дал разговор. О чем могут базарить опера, как не о трупах? Палладьев интересовался, есть ли заключение Доры Мироновны о сушеной старушке. Я объяснил, что физических повреждений нет, а ткани в таком состоянии, что требуют комплексной экспертизы. От супа мы отказались: Палладьев проинформировал, что только японцы по утрам едят супчики. Инга принесла нам по бифштексу: Палладьев проинформировал, что англичане по утрам едят бифштексы. Наши бифштексы были толстыми, прожаренными, в хрустких корочках, как в чехольчиках; сверху лучок с петрушкой, сбоку жареная картошечка и тоже хрусткая… И горячий этот бифштекс аж шипит от злости, того и гляди бросится на тебя. — О! — не удержался от восхищения майор. — У вас миленько, — поддакнул Палладьев. — Еще не все сделала, — заскромничала Инга. — Вот не могу найти негра. |