Книга Искатель, 2007 № 01, страница 60 – Журнал «Искатель», Андрей Имранов, Валентин Пронин, и др.

— Да это уже не рыба, а крокодилы и гиппопотамы! — воскликнул художник, довольный оживленной беседой и, видимо, добившийся нужного ему выражения на лице позирующего артиста. — А где рассказ о фантастическом событии, случившемся с вами в юности?

— Я нарочно подробно рассказываю о природе, окружавшей деревню, в которой я жил. Чтобы, как в театре, приготовить до начала действия соответствующие декорации и установить свет на сцену. Однако не надо думать, что Антипово такая уж глухомань, сущий медвежий угол. По противоположной стороне озера проходил местный железнодорожный путь, через несколько километров он соединялся с основной магистралью поездов Москва — Бологое и дальше. Там была станция с почтой, магазином, милицейским пунктом и домиком егеря. Называлась станция Подозерье. В этом месте Сижское озеро достигает двенадцати километров в поперечнике.

К станции можно приплыть на обычной лодке. Тогда на моторках ездили только милиционеры и егеря. А наши мужики пользовались весельными лодками да еще долблеными челнами, чтобы, толкаясь шестом, заходить в маленькие речки и тайно охотиться на бобров. Если же требовалось доставить кого-нибудь побыстрей, нанимали грузовик, на котором обычно возили песок с карьера. За бутылку самогона шофер мчал желающих кружным путем, размытой петляющей дорогой, через леса и болота по старым гатям, да с такой скоростью и пренебрежением к бездонным трясинам, что гати стонали и трещали,а из-под бревен по обе стороны летела жидкая грязь.

Примерно в двух километрах от Антипова, на выдвинувшемся в озеро мысу оставались обгорелые постройки бывшего хутора, когда-то принадлежавшего родственникам нашей семьи по отцовской линии. В начале тридцатых годов их раскулачили, хотя они никогда не нанимали батраков, все делали своими руками. Жили, правда, не бедно, но и не жировали особенно. Все-таки всех забрали, почти все пропали — и мужчины, и женщины. Вернулся через несколько лет выкарабкавшийся каким-то образом дядька моего отца Савелий с женой и тремя сыновьями, уже взрослыми, если не считать, что самому младшему, Ване, стукнуло четырнадцать. А Савелий, мужик двужильный и упорный, был хромой от природы, колченогий. Хутор, или, как у нас говорили, выселки, построили еще деды из неохватных сосен, а под фундамент пошли валуны, оставленные, наверно, при оледенении. И стояли раньше посреди приозерного холма две большие избы — настоящие крестьянские дворцы с высоким крыльцом — теремом, с резными наличниками в узорах — солнцем, коловоротом, птицами, цветами и головами коней. Амбары, сараи, погреба были сделаны так же мощно, из таких же толстых стволов, да на столбах, чтобы не достали по ночам звери. Забор походил больше на частокол древнего городища, вместо калитки — ворота, скрипучие, здоровенные, прочные.

Когда всю семью забирали, кто-то из пришлых комиссаров или конвоиров поджег хутор. Чудом уцелела одна изба; в ней и поселился, возвратившись, Савелий со своими. Разумеется, я ничего этого не видел, меня еще не было на свете. Рассказываю со слов матери и отца, кое-что услышал от бабушки. Моя семья жила в Антипове, Савелий оставался на выселках. Выживали в основном за счет озера да леса, ну еще огородишко кой-какой был. Началась война. Мужиков и взрослых парней призвали в армию, в том числе моего отца и старших сыновей Савелия — Николая с Кузьмой. Не взяли на фронт колченогого старика и его младшего сына Ваню, тому чуть сравнялось семнадцать. Скоро стала слышна канонада, бои приблизились к нашим местам.