Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
Пришли в ноябре сорок первого года немцы, но вначале никого не трогали. Некого было трогать и грабить тоже нечего. Представители оккупационных войск находились за озером, на станции, там организовали комендатуру. А по близлежащим деревням раскатывалина подводах (иногда на мотоциклетках) латыши-полицаи. Эти были злобные, по воспоминаниям наших селян, хуже немцев. Норовили обидеть, избить — хоть женщину, хоть старика или ребенка. Отнимали последнее из еды или скудного крестьянского скарба. Месяца через два появились в наших местах партизаны. Не стану подробно останавливаться на тех давних событиях, не в этом состоит цель моего рассказа. Прослышав о народных мстителях, ушел в партизанский отряд Ваня. Савелий и его жена Дарья просили сына остаться дома, несмотря на ходившие слухи, что парней и девушек могут насильно отправить в Германию. Ваня не послушался родителей, а спустя месяца четыре, небольшая группа партизан была окружена зондеркомандой и взята в плен. Бои тем временем усилились, наша армия наступала. Отходя к западу, немцы установили на станции два столба с перекладиной и повесили пленных. Погиб и Ваня. Смотреть на казнь партизан согнали жителей окрестных деревень, вынуждены были подчиниться и мои родственники из Антипова. А до отдаленного хутора полицаи не добрались. Савелий и Дарья узнали про казнь сына от моей будущей матери, которая была еще молодой девушкой. С диким воплем Дарья упала навзничь и потеряла сознание. Еле привели несчастную мать в чувство. Но, ожив, она стала заговариваться, беспричинно смеяться или петь, то есть серьезно тронулась умом. Савелий сел в лодку и приплыл на станцию (льда уже не было), подошел к виселице, которую охраняли два автоматчика. Старик пытался объяснить, что он отец казненного. Наконец явился полицай и сказал что-то немцам. «Фатер?» — переспросил один из солдат и махнул рукой, разрешая приблизиться. Савелий долго всматривался в бледное, словно бы спящее лицо сына, потом обратил внимание, что на правой Ваниной ноге надет грязный опорок, а на левой обуви нет, только порванный, с присохшей грязью, носок. В дырку выглядывал посиневший палец. По старому порядку перекрестившись, Савелий потрогал ледяную ногу сына и, вытирая слезы, побрел к лодке. Через несколько дней, отогнав немцев артиллерийским огнем, пришли наши бойцы. Казненных партизан похоронили в братской могиле. Повторяю, все это рассказываю со слов родных, которые застали войну. Савелий и Дарья продолжали жить в избе на выселках. Дарья опамятовалась, разум к ней вернулся, но она тяжело болела. Времяот времени случались у нее сердечные приступы. Усилились они, когда поочередно, в сорок третьем и сорок четвертом годах, прислали «похоронки» на старших сыновей Николая и Кузьму. Совсем пала духом больная старуха. — Когда же ваш рассказ доберется до фантастики? Что за чудо произошло? — опять спросил в паузе художник. — Минуту потерпите. Я закончу историю, приключившуюся с моими родственниками. Иначе не все впереди будет связано. Перефразируя Шекспира: «прервется связь времен». Потеряв сыновей, старик Савелий неожиданно даже для своей жены стал с горя чудесить. Болтать непонятные слова, ни с того ни с сего хихикать, припевать да приплясывать, из-за чего прослыл дураковатым, чем-то вроде юродивого. В колхозе работал на подхвате, никакой ответственной работы делать не мог. А мой будущий отец, например, освоив на фронте вождение полуторки, стал механизатором: шофером и трактористом. Но… это в сторону. Опишу случившееся странное событие, несколько мистическое и жутковатое. Это по-прежнему не мои впечатления, а со слов старших. Так вот, после окончания войны минуло года два. |