Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
— Да ну их в болото, — почесывая затылки, говорили мужики, — с ними только свяжись, с бандитнёй. Еще дом подожгут, а потом доказывай. Подтверждая опасения селян, внезапно вспыхнула ночью брошенная изба Савелия. Причем занялась и сгорела так стремительно, а полыхала так мощно, что, казалось, огонь кто-то раздувал. Тем более ночь была тихая, ни ветерка, и даже дождик накрапывал. Разговоры по этому случаю возникали разные. Но милиция, хотя и приезжала на пожарище, доказательств поджога не обнаружила. Участковый только развел руками, а затем выпил у председателя Сучкова пол-литра государственной водки под уху, огурцы и соленое сало. А еще через день произошло несчастье. Подозреваемые в поджоге, хотя и не изобличенные, парни приметили в лесу противотанковый снаряд. Один стал выкручивать взрыватель, да сделал что-то не так. Раздался оглушительный грохот, и неосторожного изыскателя разорвало на куски — и настолько ужасно, что собрать для похорон не удалось родственникам почти ничего. Приятель погибшего копался в стороне, спустившись в заросший орешником окоп. Это его и спасло, он отделался легкой контузией и полной потерей слуха. Спустя недели три оставшийся без напарника парень уговорился, как случалось и раньше, грузить песок на карьере. Карьер был разработанный, глубокий, работать там становилось опасно. Да еще пролился накануне обильный дождь, песок намок и отяжелел. Во время погрузки от самого верха карьера отделился пласт песка и начал постепенно сползать. Несколько рабочих закричали и побежали в сторону. Но оглохший парень, не расслышав предостерегающих криков, продолжал копать. Его и накрыло целым холмом. Когда пласт песка весь ссыпался, рабочие схватили лопаты и принялись спасать бедолагу — да разве быстро перебросаешь целую гору тяжелого сырого песка. Пока, обливаясь потом, копали, подъехал, еще грузовик с рабочими. Только было уже бесполезно. Сняли кепки, постояли,вздыхая, пряча друг от друга глаза… а что поделаешь. Положили мертвого в машину, повезли в деревню. Когда несчастного хоронили, голосила его мать, глухо причитали родные, жалея молодого неженатого лихача, а кто-то припомнил о встрече непутевых парней с Белой Дарьей, об их непристойном поведении: случае с партизанской могилой и пожаром на выселках. И старушки говорили между собою, что погибли оба озорника из-за мести утопленницы. Время шло, мне исполнилось пятнадцать лет, я уже выглядел совсем юношей (всегда был рослый, развился пораньше многих). И девушки нет-нет да и стали на меня поглядывать. Однажды зашел я в наш сельский клуб. С раннего детства ходил сюда с другими ребятишками да с родителями, если привозили из района для селян киноленты. Бывали в клубе собрания, танцы для молодежи, действовал кружок хорового пения. Руководил один шустрый старичок, прилично игравший на баяне и балалайке. Так вот, зашел я в клуб и вижу: руководитель клубного хора готовится к репетиции. Стулья расставляет, сборник песен готовит (а в хоре у нас пели, в основном, пожилые женщины да три-четыре девчонки, мои ровесницы). Мужчины в хор не ходили, хотя на самодеятельные концерты являлись с удовольствием. — Ты чего? — спросил меня руководитель хора Степан Степаныч. — Никак пение заинтересовало? Я немного смутился, но рассказал, что люблю слушать по радио известных певцов — народного стиля и классического. Всякие арии мне, конечно, были недоступны, однако русские песни я слушал как завороженный. Иногда, оставаясь один дома или бродя в лесу, пробовал по памяти воспроизводить услышанное. |