Книга Диверсанты, страница 127 – Валерий Ковалев

– Понимаю, – сжал до боли кулаки Юрий.

Затем они распрощались, и Легостаев долго бесцельно бродил по Ленинграду. Мрачному и пустынному после блокады.

Дома Степан Аристархович встретил его вопросительным взглядом, и Юрий рассказал о том, что удалось выяснить.

– Эх, Машутка, Машутка, – повлажнел глазами старик. – Даже могилки нету.

На Чумном форту Легостаев проработал почти год, а потом его снова потянуло в море. Сказалась деятельная натура.

В это время по Кронштадту разнесся слух, что в Ленинграде готовится к выходу в Арктические моря китобойная флотилия «Слава». Юрию об этом первым рассказал Степан Аристархович, у которого в кадрах Балтийского пароходства служил старинный приятель. Поход обещал быть интересным. Предполагалось, что китобойные суда обогнут Западную Европу, выйдут в Атлантический океан и вдоль побережья Африки доберутся до льдов Южного полюса. И Легостаев сразу решил: это то, что ему нужно.

По его просьбе старый моряк познакомил Юрия с другом (тот оказался весьма дотошным), и в своем кабинете на Межевом канале долго расспрашивал кандидата о службе.

– А из орудий ты когда-нибудь стрелял? – поинтересовался в заключение.

– Случалось, – кивнул Юрий. – На лодке из сорокопятки, а затем на своем катере из танковой пушки.

– В таком случае будешь на флотилии помощником гарпунера, пиши заявление на имя руководства.

Легостаев тут же написал, вслед за чем получил направление на медкомиссию. Затем состоялась беседа на Литейном в Большом доме[48], после чего Юрия зачислили в штат, выдав паспорт моряка загранплавания. При этом мичман кое-что узнал о самой флотилии, а также о предстоящем плавании.

Состоялата флотилия из одноименной китобазы и восьми промысловых судов. База была построена в 1929 году в Великобритании для Норвегии и сначала плавала под Панамским флагом. Затем, спустя восемь лет, ее приобрела Германия, а этой осенью в Ливерпуле флотилия была передана СССР в счет германских репараций. Где и ждала свои команды, набираемые в Ленинграде.

Незадолго до расставания, чтобы Аристархович не скучал, Легостаев купил на Кондратьевском рынке и подарил ему щенка кавказской овчарки. Старик очень обрадовался и назвал крепыша Абреком, в память о первом, погибшем в блокаду во время артиллерийского обстрела.

Еще через несколько дней «аргонавты» погрузились на теплоход «Академик Комаров» и через пару недель, оставив позади Балтику с Северным морем, прибыли в Ливерпуль, где их ждала в порту флотилия. Во главе с капитаном – директором Ворониным, в прошлом капитаном «Челюскина» и знаменитым полярником.

Вскоре на флотилию в качестве гарпунеров прибыли норвежские китобои, нанятые по контракту, для обучения советских моряков своему делу. Язык из них знали немногие, разговаривали на какой-то международной тарабарщине, но понять сынов моря, в принципе, было можно.

После артиллерийских орудий Легостаев, включенный в одну из команд промысловых судов, гарпунную пушку освоил довольно быстро. Теперь нужна была практика.

Наконец, 22 декабря на китобазу поднялся английский лоцман, и флотилия отдала швартовы. Пройдя опасное для плавания побережье Ирландского моря, высадили лоцмана. На следующие сутки, оставив позади Туманный Альбион, вышли в Атлантический океан, следуя курсом к берегам Северной Испании. Теперь справа от судов простирался океан, а слева – берега Франции с беспокойным в это время Бискайским заливом. Там флотилия попала в семибалльный шторм, но достойно его выдержала. Еще через несколько дней открылось побережье Испании, а за ним был Гибралтар, откуда вышли на просторы Атлантики и взяли курс к Антарктиде.