Книга Диверсанты, страница 34 – Валерий Ковалев

Когда группа, загнанно хрипя и отхаркиваясь от пороховых газов, достигла бора, рота завершала погрузку.

– Все целы? – встретил «танкистов» потный Иванченко. – Быстро в машину!

Ребята один за другим перевалились в кузов последней, ЗИСы вслед за мотоциклом тронулись с места.

На ночевку остановились спустя полтора часа в заброшенном песчаном карьере. Он был хорошо укрыт от посторонних глаз, но вверху командир роты приказал выставить охранение.

Для начала под росшим на склоне вековым дубом похоронили двух убитых в бою десантников из первого взвода. Одним был Тенгиз Кобуа, родом из Сухуми, а вторым – дальневосточник Саша Цветков. Ротный запевала. У изголовий могилок вбили два тонких березовых ствола с фанерками. На которых химическим карандашом надписали фамилии ребят, с датой смерти. Склонив головы, ихтоварищи стояли рядом с зажатыми в кулаках пилотками, а потом вперед вышел Романенко и сказал всего две фразы: «Вы погибли, как герои, в бою с врагом. Мы отомстим за вас ребята».

Потом все разошлись и занялись текущими делами. Одни разожгли два жарких, бездымных костра из сухого, набранного в лесу валежника, другие, под руководством Дорошенко, разделали и зажарили трофейную свинью на углях, часть которой десантники употребили на ужин. После все, кроме часовых, спали до утра, завернувшись в плащ-палатки, а на восходе солнца, заправив баки горючим, рота двигалась к очередной цели.

Ею оказалась группа военнопленных, которую немцы гнали по проселочной дороге на запад. Их обнаружил подвижный дозор при очередной стоянке. Около сотни понурых красноармейцев, среди которых имелись раненые, конвоировали пятнадцать автоматчиков. Впереди, на рослом жеребце, в седле покачивался офицер, за колонной громыхали две чем-то груженые телеги.

Время от времени со стороны колонны доносились хриплые крики «Шнель!» и «Русиш швайн!», под которые фашисты толкали прикладами и пинали сапогами отстававших.

Романенко тут же принял решение.

Два взвода скрытно выдвинулись вперед и залегли в пересохшем болотце, меж кочек по обе стороны дороги, а впереди был выставлен заслон.

– Бить по охране, после меня, – приказал командир роты. – А затем сразу в атаку.

Когда, шаркая ногами, группа военнопленных вошла в сектор обстрела, лейтенант за кустом лещины вскинул к плечу взятую у бойца винтовку, хлестнул выстрел. Офицер, взмахнув руками, повалился с коня, тишина взорвалась двумя залпами, а потом с обеих сторон на дорогу вынеслись десантники. Оставшихся в живых конвоиров добили прикладами и ножами. Чуть позже освобожденные (одни с радостными лицами, другие, наоборот, угрюмые) стояли на поляне в ближнем лесу, построенные в две шеренги. А рядом – повозки с лошадьми, в которых обнаружились несколько десятков русских трехлинеек, а также патроны к ним. В ящиках и подсумках.

– Офицеры среди вас есть? – хмуро оглядел заросшие лица Романенко.

– Я, – прихрамывая, вышел один, со шпалой в петлице.

– И я, – добавился к нему второй, круглолицый и в прожженном комбинезоне.

– Чем командовали?

– Батальоном, – опустил голову капитан.

– А я броневым взводом, – сказал круглолицый.

– Где и как вы попали в плен, я спрашивать не буду, – жестко сказал ротный. – Принимайте над остальными командование и выходите лесами к нашим. Оружие, карту и немного продуктов я дам. Раненых посадите на телеги. Яковлев! Иванченко! – обернулся к молча стоявшим у машин десантникам.