Онлайн книга «Диверсанты»
|
Но «прокол» все же случился. В Учебный батальон по рекомендации командования вышедшего из окружения полка был взят с согласия политотдела армии некий Коваль. Его определили на должность политрука роты. Это был подтянутый, молодцеватый и общительный человек. В батальон он пришел с большим желанием. Пока находились во втором эшелоне, дела у назначенца шли блестяще. Новый политрук проявлял отеческую заботу о бойцах, грамотно организовывал политико-воспитательную работу. Правда, комсорг роты Саша Голубев рассказал Усатову, что Коваль панически боится немецких самолетов и при их появлении непременно прячется в укрытие. Между ними по этому поводу состоялся разговор, и политрук обещал побороть свой страх. В скором времени батальону пришлось выдвинуться на передний край обороны, по которому противник нанес несколько массированных авиационных и артиллерийских ударов. А под их прикрытием попытался навести понтонную переправу. Правда, не удалось – наши артиллеристы разнесли ее в щепки. Последовали новые авиационные и артиллерийские налеты, да такие, что горела земля. К берегу немцы подтянули несколько десятков «амфибий» для переброски десанта. Напряжение с каждым часом нарастало. Из резерва командира дивизии батальону придали пулеметную роту, которая с ходу вступила в бой. В это время фашисты уже пытались форсировать Дон. На участке обороны первой роты, одной «амфибии» даже удалось приблизиться к берегу и высадить на него до двух десятков солдат. В бой вступил взвод автоматчиков Горшкова. Через час все гитлеровцы были уничтожены.При этом особо отличились сам Горшков, Володя Завьялов, Николай Зайцев и Гриша Горбань. К ночи стрельба немного стихла, смогли проверить наличие личного состава. За этот тяжелый день батальон потерял убитыми и ранеными более шестидесяти человек. Убитых со всеми воинскими почестями похоронили, а тяжелораненых отправили в медсанбат, где круглосуточно оперировали главный хирург Фатин и его молодой помощник Миша Гулякин. В это время командир третей роты Шаров доложил, что в подразделении отсутствует Коваль – его искали в заваленных блиндажах, землянках и траншеях, но не обнаружили. А на следующий день позвонил начальник Особого отдела полковник Флягин и сообщил, что тот задержан в тридцати километрах от линии фронта как трус, бежавший с поля боя. За что подлежит суду военного трибунала. Это было позором для батальона, но и хорошим уроком на будущее. Отбор в подразделение стал еще более жестким. Тяжелые бои продолжались еще несколько дней. Фашистам так и не удалось переправиться через Дон в полосе обороны дивизии. Гвардия стояла насмерть. Над полем боя, заваленном вражескими телами, слался горький дым, попахивало мертвечиной. Не сумев прорваться в излучине Дона, гитлеровцы стали накапливать силы на плацдарме у хутора Вертячьего и утром 23-го августа нанесли массированный удар в направлении Россошки, а их танковые и моторизованные дивизии устремились к Волге. 1-го сентября был получен приказ Военного Совета фронта № 4, который требовал стойко оборонять рубежи: «…Ни шагу назад! Военный Совет требует от всех бойцов, командиров и политработников, от всех защитников Сталинграда беззаветной храбрости, стойкости и геройства в борьбе с зарвавшимся врагом…» |