Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
Ограда как таковая отсутствовала, лишь спереди отгораживали двор от дороги обычные жерди. Журавлев увидел между ними проем, очевидно считавшийся входом, вошел. — Здорово, пацаны. Мать дома? Один из мальчишек, по виду самый старший, усыпанный веснушками, оторвался от игры, посмотрел на него, прищурив один глаз, и, не найдя ничего в пришедшем пижоне для себя интересного, махнул в сторону дома грязной ладошкой: — Там она. Глина, смешанная с соломой на оштукатуренном фасаде, частично отвалилась. Журавлев остановился перед распахнутой настежь дверью, не решаясь переступить порог. Агапия вышла сама, откинувшись назад своим гибким станом, неся перед собой алюминиевый таз с замоченной одеждой. Одета она сейчас была опрятно, в легкий старенький сарафан, волосы у нее аккуратно были забраны под светлую косынку, завязанную на затылке. — Здравствуйте, Агапия. — Журавлев торопливо подхватил у нее тяжелый таз, огляделся, куда бы поставить. — Мне надо с вами очень серьезно поговорить. Это касается будущего как вас, так и ваших детей. Агапия испуганно вскинула голову: — Кто вы?! — Из уголовного розыска я. Старший лейтенант Журавлев. — Он поставил таз на траву возле завалинки, по-доброму предложил, показав молодой женщине удостоверение: — Пройдемте в дом, лишние уши нам ни к чему. В сенях было прохладно, пахло утрамбованной волглой землей, которая замещала деревянный пол. За порогом беленная мелом русская печь, кухонный стол, накрытый свежей клеенкой, широкая лавка, на стене параллельно прибитые три доски для посуды, зеркало, чистый, основательно выскобленный кирпичом некрашеный пол, кровать отсутствовала, зато под потолком, занимая место между торцевой стеной и печью, были по старинке пристроены полати. Там они и спали все вместе. Журавлев сокрушенно покачал головой, распахнул ворот рубахи, словно ему вдруг стало душно, тяжело опустился на лавку, ладонью прихлопнул рядом с собой. — Присаживайтесь… Агапия. Сбоку поглядывая на ее бледное лицо, на плотно сомкнутые подрагивающие от волнения губы, сказал со вздохом: — Нам известно, что вы продаете краденые вещи, в частности, я имею в виду на данный момент, натуральный мех… Сегодня лично был свидетелем, как вы продали партию меха известной в нашем городе гражданке Таисии Моисеевне Шиндельман, более известной в определенных кругах как мадам Берта… — Жить надо как-то, — тихо ответила обремененная малолетними детьми молодая вдова, у которой муж погиб за два дня до окончания войны. Она сидела, понурив голову, царапая ногтем большого пальца босой ноги облупленную ножку стола. — Думаете, мне это в радость? — Понимаю… и сочувствую. Говорить о том, что ваши действия подпадают под уголовную статью, я не буду, сами хорошо об этом знаете. Напомню только о том, что чистосердечное признание смягчает вину… Агапия долго молчала, очевидно собираясь с духом, потом, все так же продолжая смотреть в одну точку на полу, дрожащим голосом ответила: — Да мне, собственно, и признаваться-то не в чем… Меха мне приносит Ася Сбитнева… А где она берет, то мне неведомо… Это все, что я могу сказать… Глава 17 Ася Сбитнева работала в столовой райисполкома раздатчицей. Это была невысокая, худенькая молодая женщина с большими, как у куклы, невинными голубыми глазами. Из-за ее тонюсенькой, как таловая ветка, гибкой талии и грудей нулевого размера была она похожа, скорее всего, на подростка, чем на взрослую женщину. У нее и личико-то было размером с кулачок, обрамленное замысловатой прической из крашенных пергидролем светлых волос. Даже удивительно, как на этом крошечном личике смогли поместиться хрупкий носик с вздернутой пипкой и полные губки бантиком. |