Книга Вход только для мертвых, страница 98 – Валерий Шарапов

— Убери нож, — ничуть не испугавшись, уверенно приказал Журавлев.

— А то что?.. — спросил Фунтик и, заводя себя, начал выкрикивать всякие ругательства. Вскоре на его блеклых губах появилась пена, первый признак неподконтрольной человеку ярости, глаза вспыхнули неистовым огнем. Он несколько раз перекинул финку из руки в руку, собираясь использовать при нападении неожиданный замысловатый приемчик, и внезапно сделал резкий выпад вперед, оттолкнувшись ногой.

В спортивном зале Журавлев не раз отражал такие нападения со своим спарринг-партнером, используя приемы боевого самбо. Поэтому для него ничего нового не было в этой, казалось бы, непредвиденной ситуации: он стремительно перехватил руку с ножом, чуть повернул ее на излом и ловко подсек парня стопой. Бежевые туфли Фунтика взметнулись высоко вверх, сам же он опрокинулся на спину, ударившись затылком о твердую землю. И если бы не его мягкая кепка, сотрясения мозга (если таковой еще имелся в наличии) ему было бы не миновать. Выроненная финка звякнула о лежащий камень на дороге.

— Руку сломал, падла, — позорно взвыл Фунтик, катаясь по земле, держа пострадавшую кисть здоровой рукой. Потом вскочил и как резаный визгливо заорал: — Карась, мочи его, суку!

Не глядя себе за спину, рослый парень протянул руку и с невероятной легкостью оторвал от ограды массивный дубовый кол. Держа его двумя руками как палицу, со зверским выражением лица угрожающе двинулся на Журавлева.

— Убью! — коротко пообещал он.

Подождав, когда подойдет поближе, Илья с невозмутимым видом вынул из-за пояса сзади пистолет, передернул затвор. Не успел он наставить ствол на Карася, как тот сам догадался, что от него требуется: торопливо отбросил кол и растопырил перед собой поднятые руки.

— Базара не имею. Все в ажуре, — пробасил он.

— Вот и ладушки, — кивнул Журавлев, сунул пистолет опять за пояс, повернулся и побежал к проулку, ни разу так и не оглянувшись. Через минуту он скрылся за углом ограды, через частокол которой на улицу свешивались тяжелые головки подсолнухов.

— Сдриснул, гад, — с ненавистью процедил сквозь зубы Фунтик, шаря дикими глазами по застывшей фигуре своего дружка.

— Идиот, — хмуро ответил Карась и, натянув рукав рубахи на ладонь, рукавом вытер сочившийся по лицу обильный пот — так переволновался. — Это легавый…

Неловко изогнувшись, кривя губы от боли, Фунтик поднял финку, спрятал ее на прежнее место в рукав, глухо ответил:

— Теперь-то чего об этом базланить… Дай папироску… Да прикури, а то рука не работает… Сволочь, хорошо, что не сломал.

Журавлев тем временем выскочил из проулка на соседнюю улицу, закрутил по сторонам головой, выискивая глазами знакомую зеленую кофту. Но его торговки и след простыл. Из живых существ лишь неподалеку виднелась собака со свалявшейся рыжей шерстью, с комьями прицепившихся к ее всклоченной холке репейников. Задрав ногу, она бессовестно орошала чей-то облупленный коричневый забор.

— Где мне теперь ее искать? — вслух спросил у себя Илья и с досадой поддел носком парусинового ботинка валявшийся у ног камешек; описав дугу, камешек с силой ударился в закрытые ворота, собака испуганно вздрогнула и, поджав хвост, потрусила по дороге.

— Это кто там балует?! — тотчас раздался со двора сердитый голос. — Вот я вас, анчутки окаянные! — Калитка рядом с воротами распахнулась, вышла женщина, держа в руках хворостину. Увидев Журавлева, а не хулиганистых мальчишек, она ничуть не смутилась. — Че надо?