Книга Вход только для мертвых, страница 22 – Валерий Шарапов

— Вам эта женщина знакома?

— А что, должна? — спросила с холодком старшая медсестра, беря из его рук карточку.

— Могла работать у вас.

Несколько секунд женщина внимательно всматривалась в искаженное мучениями лицо покойницы, потом отрицательно качнула коротко стриженной головой.

— Нет, впервые вижу.

— Вы не торопитесь, — посоветовал оперативник. — Получше поглядите.

— Я своих сотрудников всех помню, — уверенно ответила старшая медсестра. — Поэтому напрасно свое и мое время не тратьте. До свидания.

Она круто развернулась и опять скрылась в палате. Журавлев уже догадался, что парень с забинтованным лицом, на чьей кровати он застал старшую медсестру, навсегда ослеп и, не в силах смириться с новым своим состоянием, хотел покончить с собой.

Проникнувшись невольным уважением к старшему лейтенанту медицинской службы, Илья подумал: «Крепкая женщина! Пускай у нее получится отговорить парня от необдуманного поступка. Жизнь одна. А его небось родители ждут, любимая девушка. Если по-настоящему любит, все у него в жизни сложится хорошо».

Журавлев вышел на улицу. Целовавшиеся у подъезда медсестра и раненый боец отпрянули друг от друга. Девушка торопливо вытерла губы ладонью, стеснительный румянец опалил ее щеки. Пряча глаза, она низко опустила голову и растерянно спросила:

— Нашли… Зою Ивановну?

— Нашел, — весело ответил Журавлев. — Спасибо.

— Не за что.

Уже отойдя на пару десятков шагов, Илья не утерпел и оглянулся: влюбленные опять целовались. Он одобрительно качнул головой, невольно проникнувшись белой завистью к расторопному пареньку, и ускорил шаги. С его лица не сходила добродушная улыбка.

С реки Цны тянуло холодком, пресным запахом воды. Собравшись было закурить Журавлев сразу же и передумал. Подставляя распаренное лицо под свежие струи легкого ветерка, полной грудью вдыхая ночной воздух, стараясь быстрее отделаться от удушливого запаха госпиталя, которым, как ему казалось, он успел пропитаться за то короткое время, пока находился внутри, Илья свернул по направлению к другому госпиталю, расположенному километрах в двух.

За четыре часа оперативник успел обойти практически все лечебные учреждения в заданном районе, все было напрасно. Где бы он ни показывал фотографию убитой для опознания, никто ее не узнавал. Люди долго и добросовестно вглядывались в лицо неизвестной женщины, отмеченное посмертной страдальческой мимикой. Ее окровавленное лицо, рваные губы и синие потеки от ушибов у них вызывали несказанную жалость и сострадание к ней, всей душой они желали оказать помощь следствию, но в конце концов отрицательно качали головой. Относились с сочувствием, и не более.

Чем меньше оставалось впереди лечебных учреждений, где еще не успел побывать Журавлев, тем быстрее таяла надежда на положительный результат. Правда, теплилась еще надежда на то, что верткий и смекалистый Васек Федоров уже смог раздобыть нужные сведения. Но если рассудить по правде, тогда за Ильей давно бы уже приехал Заболотнов, чтобы сообщить эту добрую весть.

Занятый своими мыслями, перспектива которых не радовала, а, наоборот, огорчала, вгоняла в беспросветную печаль, Журавлев не сразу услыхал приглушенный расстоянием слабый вскрик. Было похоже на то, что вскрикнула женщина, а потом ей кто-то быстро зажал рот. Илья настороженно стал на месте, навострив слух. Вскоре до него опять донесся нечленораздельный звук, но это уже было скорее похоже на коровье мычанье.