Книга Вход только для мертвых, страница 25 – Валерий Шарапов

Журавлев бережно пожал ее хрупкую, с синими прожилками узкую кисть.

— Илья…

— Вот и познакомились, — улыбнулась Ирина и тяжко, с протяжным всхлипом вздохнула. — Все никак не могу прийти в себя, — призналась она.

Журавлев заколебался, видя ее состояние. Но профессия сыскаря обязывала, и он, молча вынув из планшета фотографию, подал ей.

— Ой! — не смогла она сдержать горестного восклицания и торопливо прикрыла раскрытый в ужасе рот ладонью, увидев знакомое, но изуродованное лицо; потом дрожащим, осекавшимся от волнения голосом негромко произнесла: — Это же Филатова Ольга Владимировна. Наша операционная медсестра. Как же так произошло?

— Убили вашу… коллегу, — глухо ответил Журавлев. — После того как изнасиловали, — не стал он кривить душой. — Можете что-то о ней рассказать? — Он осторожно, по одному разжал ее тонкие пальцы, взял фото и снова спрятал его в планшет. Оглядевшись, предложил: — Давайте присядем на кушетку.

Они прошли по коридору. Ирина обессиленно опустилась на кушетку, застеленную зеленой клеенкой. Испачканное алой помадой ее лицо покрылось смертельной бледностью, по нему пробегали судороги, а губы прыгали, как будто она специально гримасничала. Судя по состоянию, в котором женщина находилась в эту минуту, она мысленно представила себя на месте убитой гражданки Филатовой.

— Да мы как-то с ней не особо общались, — начала она тихо, с заметной заторможенностью рассказывать. — Все больше по работе. Знаю только, что муж у нее в сорок втором без вести пропал на фронте. Потом она сошлась с другим мужчиной, девочку родила. Ну и в общем-то и все. Этого мало, да?

— Знаете, где она проживала?

— Где-то в Октябрьском районе. Точного адреса не скажу. Это вам нужно к старшей по отделению обратиться, Надежде Капитоновне, у них часто дежурства совпадали, она должна знать.

— Где ее разыскать? — деловито осведомился Журавлев, окрыленный успехом, что наконец-то уголовное дело сдвинулось с мертвой точки.

Ирина вялым движением руки указала вдоль длинного, как кишка, коридора.

— А здесь, на первом этаже. По коридору пройдете, и за поворотом сразу же первая дверь и будет в ее кабинет.

Журавлев поднялся, недолго постоял, глядя сверху вниз на склоненную голову новой своей знакомой, как будто хотел что-то сказать, затем вздохнул, должно быть передумав, и торопливо зашагал в указанном направлении. Повернув за угол, он увидел длинный ряд расставленных вдоль левой стены кроватей с лежащими на них ранеными бойцами. Невольно замедлив шаги, чтобы не потревожить спящих пациентов, Илья тихо приблизился к открытой двери, заглянул внутрь.

За столом сидела пожилая женщина в белом халате, концы повязанной на ее голове косынки были туго завязаны на затылке. Хмуря чернявые брови, женщина что-то писала в журнале, шурша пером по листу. Время от времени она задумчиво покусывала кончик ручки и снова принималась писать.

— Разрешите?

Не отрывая пера от бумаги, женщина исподлобья взглянула на милиционера и кивнула. Она не спеша дописала и только тогда отложила ручку, устало откинулась на спинку стула, уронив натруженные руки на колени, и сказала:

— Я вас слушаю.

— Надежда Капитоновна вы? — спросил Журавлев.

— Совершенно верно.

Илья прошел к столу, вынул из планшета фотографию, положил ее перед старшей по отделению. Он еще ничего не успел сказать, как брови женщины изумленно взметнулись вверх, а еще через секунду ее темные глаза в окружении мелких морщинок, не мигая, уставились на оперативника. У нее заметно дрожали веки, в глазах блестели слезы.