Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
В напряженной тишине прошла не одна минута, прежде чем Лука вытер рукавом выцветшей, изрядно поношенной гимнастерки мокрое лицо. Не поднимая уцелевшего глаза, глядя в пол, где валялась уроненная сгоревшая спичка, негромко попросил: — Отведите меня в камеру, хочу побыть один… * * * Утро следующего дня преподнесло оперативникам новые сюрпризы: в сарае, где временно ютился подозреваемый, были обнаружены награды: медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда» и орден Отечественной войны второй степени. Бережно завернутые в затертый до дыр носовой платок, они находились в замызганном солдатском кисете, некогда изготовленном из красного материала, должно быть из домашней скатерти. Сбоку мелкими стежками была вышита то ли желтыми, то ли уже потускневшими золотистыми нитками витиеватая надпись: «Лучшему бойцу Красной Армии». Сам сверток хранился в тайнике под крышей, заткнутом пучком соломы. Но особенно удивило оперативников то, что внутри кисета в уголке завалялись споротые с гимнастерки скомканные нашивки за ранения. Их было всего две штуки, и обе они были темно-красного цвета — за легкое ранение. А вот золотистая планка за тяжелое ранение почему-то отсутствовала… Сама собой напрашивалась версия о том, что золотистая планка могла быть случайно оторвана и в спешке потеряна ее хозяином во время совершения им преступления. А чтобы утерянная планка не бросалась в глаза, так как его увечье было у всех на виду, Лука Чукарин спорол остальные и на всякий случай припрятал награды. Приняв это обстоятельство за рабочую версию, откровенно говоря не надеясь ни на что, потому что с того дня прошло довольно много времени, Журавлев и Федоров все же не могли поступиться своей совестью профессионалов и отправились на место преступления с мыслью разыскать отсутствующую планку. Как и в прошлый раз, они долго обследовали уже изрядно вытоптанный пятачок травы вокруг мощеной дорожки, несколько раз по хоженой тропинке возвращались к склепу, где преступник прятал тело убитой им жертвы. — Пустые хлопоты. Мало ли где он мог ее потерять, — первым расписался в своем бессилии Федоров, когда они в очередной раз вернулись к могиле, огороженной ржавой железной оградой. — А на нюх, как собаки, мы еще не научились брать. Да какие, к черту, тут собаки, если люди с мозгами и те не могут в таких дебрях разобраться! — раздраженно бросил он и привычно полез в карман за папиросами. Прикуривая от спички, Васек вдруг безмолвно замер, увидев вдавленную в подсохшую грязь каблуком сапога разыскиваемую ими нашивку. Правда, сейчас она была не золотистого, а серого цвета. Федоров резко отбросил сгоревшую спичку, плюнул на кончики пальцев и, потирая пальцы с обожженной кожей о гимнастерку на груди, присел на корточки, не сводя округлившихся изумленных глаз с улики. Он поднял планку двумя пальцами, внимательно оглядел ее со всех сторон, как бы желая убедиться в том, что это и есть она на самом деле. Выплюнул папиросу, которую так и не успел прикурить, незаметно для себя изжевав ее конец, и только после этого обрадованно крикнул: — Илюшенька, мил человек, а подойди-ка сюда, дорогой! Он видел, как хмурое, осунувшееся за время продолжительного следствия лицо Журавлева полыхнуло заметным даже в тени румянцем: догадался он по голосу, для чего позвал его товарищ… |