Книга Вход только для мертвых, страница 66 – Валерий Шарапов

Трое суток минуло с того дня, как Пуляню поместили в психиатрическую клинику.

Журавлев торопливо шел по дорожке, с интересом поглядывая по сторонам. На скамейках сидели женщины в светлых платочках, в серых линялых однотипных халатах, мужчины в полосатых пижамах, другие пациенты прогуливались по дорожкам. Особого внимания к больным он старался не проявлять, чтобы не вызвать к себе ненужную ответную реакцию, которая может быть и вызывающе агрессивной, и лояльной, от которой не так-то просто избавиться.

Пару минут назад, когда он только вошел на территорию больницы, за ним увязался какой-то лысый парень в облезлой просторной пижаме и растоптанных тапках. Он шел следом от самих ворот, бессмысленно улыбался и все время грозил ему пальцем. Чувствовать этот взгляд за спиной было не очень-то и приятно — никогда не знаешь, что у этого деятеля на уме, — и когда они оказались в безлюдном месте, Илья обернулся и на ходу показал ему кулак. Парень от неожиданности застыл на месте, потом громко икнул и юркнул в кусты жимолости.

У массивных дубовых дверей одного из корпусов Журавлев остановился. Заметив черную кнопку под жестяным козырьком, ткнул в нее пальцем. По ту сторону раздался пронзительный дребезжащий звонок. Затем послышались шаги грузного человека. Кто-то подошел к двери, остановился, рассматривая его в круглый, выпуклый, как у рыбы, стеклянный глазок. Потом громыхнул металлический засов, и дверь распахнулась.

— Чего надо? — грубо поинтересовалась у Журавлева низкорослая полная женщина, должно быть санитарка, недовольно буравя его колючими глазами. Лицо у нее было круглое и плоское, как блин, с курносым носиком, невидным за щеками.

— Уголовный розыск. К Писарницкой.

— Входите. — Женщина посторонилась. От нее пахло лекарствами и табаком. — За всем нужен глаз да глаз, — пояснила она, оправдывая вызывающую свою грубость.

— Понимаю.

Они прошли по длинному коридору, по обе стороны от которого располагались палаты. На закрытых на ключ дверях от руки были написаны черной краской номера. У кабинета главного врача остановились. Деликатно постучав костяшкой пальца, санитарка осторожно приоткрыла дверь, негромко сказала внутрь:

— Агния Моисеевна, к вам пришли из милиции…

— Я сейчас занята, — довольно резко ответил ей хриплый женский голос. — Проводите товарища из органов в нужную ему палату.

Санитарка аккуратно прикрыла дверь и едва ли не на цыпочках отошла от нее, жестом пригласила Журавлева следовать за ней. Над столом дежурного, где лежал журнал и стояла настольная лампа под зеленым абажуром, а также находилась тревожная кнопка звонка, на стене висел прикрученный к кирпичной кладке крепкими болтами узкий железный ящик, выкрашенный белой краской.

— Вам, наверное, к больному гражданину Морозову? — предположила, не оборачиваясь, догадливая санитарка, тем временем отмыкая и доставая из ящика необходимый ключ. — Пойдемте.

На месте она вначале отомкнула ничем не приметную наружную дверь из дерева, за которой находилась вторая, сваренная из металлических уголков и толстых прутьев арматуры. Журавлев вошел в палату.

— Вы уж извините, но я за вами закрою. Так положено по инструкции.

За спиной Ильи лязгнула дверь, натужно проскрипел проворачиваемый ключ, послышались удаляющиеся шаги. Он оглянулся: от коридора его отделяла решетка.