Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
— Сестренку свою видел, — неожиданно плямкнул толстыми губами Пуляня. — Черного человека видел… Кладбище… кресты… Страшно… — Он содрогнулся всем туловищем. Помолчал и неожиданно заявил: — Жить тут хочу… Кормят много… — Он задрал пижаму и сыто потер свой бледный незагорелый живот, отмеченный упругой, размером с грецкий орех грыжей. — Здеся хорошо… * * * Все были в сборе, когда Журавлев вернулся в отдел: обсуждали находку, обнаруженную Федоровым в доме Пуляни. Это были женские резиновые ботики на гладкой плоской подошве. Они стояли сейчас посреди комнаты на табурете, на подстеленной под них старой газете «Известия», словно выставленные в магазине на всеобщее обозрение. Коричневые ботики некогда считались модными. Нынче же это была старая, сильно растоптанная обувь с оторванными застежками, с ржавыми металлическими кнопками. Внутренняя подкладка с начесом была основательно вытерта, лоснилась от грязи. Судя по тому, что застежки отсутствовали, а на резине имелись глубокие царапины и даже на левом ботике возле задника присутствовало сквозное отверстие от неизвестного острого предмета, хозяйка с ними рассталась по понятной причине. Где-то, видно, и подобрал их Пуляня, ходивший с ранней весны и до первых заморозков абсолютно босым. А может, сжалилась над ним какая-то добрая душа и подарила: убогие, тронутые умом люди всегда падки на все блестящее, как глупые сороки. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами Орлов поручил Федорову и Заболотнову перепроверить данные на месте преступления. Пока Журавлев находился на задании в «дурке», оперативникам удалось разыскать возле могилы, где произошло жестокое преступление, ранее не замеченные ими следы от ботиков. И без того гладкая подошва, к тому же сильно стертая, практически не оставляла на земле следов, тем более на траве, поэтому в тот раз их и не заметили, а точнее, не обратили должного внимания. Конечно, это упущение оперативников, и очень серьезное, и за этим обязательно последуют оргвыводы, вплоть до… Но до чего конкретно, Орлов не стал заострять свое внимание, чтобы еще больше не огорчать оперативников, которые и без того находились в подавленном состоянии, а просто перевел разговор на другую тему; сказал о том, что Пуляня на самом деле на месте преступления присутствовал. Это доказанный факт. — Но самое главное, — далее сказал Орлов, отделяя каждое слово, и многозначительно поднял указательный палец вверх, подавшись вперед, опираясь левой кистью на стол, оглядывая присутствующих сотрудников выжидательным взглядом. — Когда я разговаривал с Агнией Моисеевной Писарницкой, с этой удивительной женщиной, тонким психологом, она сказала мне очень важную вещь. Пуляня мог убить гражданку Филатову. Но для него это не прошло… скажем так, бесследно. Для него это тоже стало своего рода потрясением. Его больной мозг просто блокирует память, когда речь заходит об убийстве. Это дает ему… э-э, окончательно не сойти с ума. Поэтому нам необходимо искать улики, вещественные доказательства того, что гражданин Морозов Леонид Борисович и есть настоящий убийца… Наступила гнетущая тишина. За дверью слышались шаги, невнятные голоса, а за распахнутым настежь окном в кроне тополей, в шевелящейся на ветру зеленой кудрявой листве оживленно чирикали воробьи. Солнечные лучи, с трудом проникая сквозь густое скопление веток, вспыхивали яркими искристыми огоньками. На подоконнике же лежала прохладная серая тень. |