Книга Фредерик, страница 109 – Алиса Бастиан

— Нет, — ответила ты, снимая с себя его руки.

Никто уже не может мне помочь.

10. Любовь к музыке

Ты смотрела на красивый почерк доктора Ч. и не могла понять, что происходит.

Есть ли в тебе хоть что-то нормальное? Кажется, ты спросила именно это. Что-то хорошее. Что-то человеческое. Что-то, не связанное с твоей нездоровой зависимостью от убийцы, которого все считают психопатом, и не являющееся её следствием. За два года ты поняла, что такого в тебе не осталось. Всё в тебе было покрыто тёмной вуалью, скрывавшей прошлое. Но чёртов доктор Ч. прав — хоть любовь к музыке в конечном итоге привела тебя к твоему преступнику, она была в тебе с рождения. Это было чем-то твоим.Чем-то, что было до и останется после, каким бы это послени было. Последние два года ты ассоциировала музыку со своей любовью — благодаря ей вы познакомились, его игра завораживала тебя каждый раз как впервые, музыка обволакивала вас, связывала ещё крепче звенящей натянутой струной, напоминала о том, что вы тоже люди, а не просто преступники в бегах. Но сейчас ты впервые за последние годы отчётливо осознала, что это действительно правда — ты тоже человек, и именно то, что доктор Ч. написал на листке бумаги, делало тебя им. Пусть и на малую, почти незаметную долю. Но всё-таки это и правда можно было считать чем-то нормальным, человеческим. Чем-то совершенно естественным. В противовес всему остальному в тебе, что завертелось чёрными снежинками, когда твоя любовь нашёл тебя и встряхнул стеклянный шар твоего сердца. И вертелось два года. А сейчас, когда вас разлучили, постепенно оседало. На дне твоей души было достаточно всего, чтобы сойти с ума или расхотеть жить.

Если бы всё это могло просто исчезнуть.

Но почему «10»?

Доктор Ч. думал о том, как завершился вечер в парке развлечений, пока ехал домой в такси, пока переодевался, принимал душ, ужинал. Пока выбирал костюм на завтра, пока проверял рабочую (два письма) и личную (пусто) почту, пока ворочался в своей огромной кровати с ортопедическим матрасом. Ты настолько изменилась с вашей первой встречи, что в это просто не верилось. Ты возвела вокруг себя такие непробиваемые стены, что даже сама забыла, что именноони призваны защищать. Вашу непостижимую преступную связь или то, кем ты была до неё? Однажды ты просто шагнула вперёд, оставив себя настоящую позади, запретив себе слабость и любое желаниеоглянуться. Доктор Ч. знал всё это, потому что и сам был собой, только когда его никто не видел. Иначе он не добился бы всего, что у него имелось сейчас.

Лечебница, которой он так гордился, под его единоличным руководством. Имя, относительно известное в профессиональных кругах. Достаток, позволяющий почти не задумываться о расходах.

Отсутствие друзей. Снисхождение коллег. Одиночество, позволяющее почти не задумываться о будущем.

Всё это шло в комплекте, но, надев однажды претенциозный костюм, доктор Ч. уже не смог его снять.

Пустые листы вместо тестов сначала его разозлили, потом расстроили. То, что ты говорила, не было удивительным, но то, как ты при этом выглядела, рассказывало гораздо большее. Ты действительно понимала, что твоя связь с убийцей не вполне нормальна, и это было хорошо. Но ты и себя считала ненормальной. И, с одной стороны, в этом была доля истины — но не в том плане, что ты психопатка, а в том, что такая сильная криминальная привязанность заставляет подстраиваться под партнёра. Вы вместе скрывались. Ты вращалась в его тёмном мире и сама становилась такой же. Но тебе можно было помочь — до злополучной встречи с этим чёртовым психопатом ты была вполне нормальна. Доктор Ч. понимал, что ты что-то затеяла, хотя до сих пор не представлял, что именно. Ты явно намеревалась любой ценой добиться посещений своего любимого, и тебе это удалось, правда, психиатр преследовал и свои цели, разрешая тебе их. Но теперь посещения прекратились, и ты сначала растерялась, но потом словно стала ещё отчаяннее. Этот парк развлечений, эта злость от пройденных тестов, эта напористость, с которой ты теперь всё чаще желала ваших встреч, — ты сказала, что завтра снова придёшь, хотя и выглядела чертовски уставшей. Как будто ты понимала, что если остановишься, то придётся обернуться — и вспомнить, что когда-то у тебя была нормальная жизнь.