Книга Приближение, страница 37 – Довон Ко

Сокхи… могла ли она каким-то образом выйти на Ёнчжи? Нет. Это бред какой-то. Зачем ей шестнадцатилетняя девочка?

Но Сокхи знает ее имя.

Если знает имя, значит, могла добраться до Ёнчжи. Но зачем?

Суён глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой.

Сейчас главное – найти Ёнчжи.

Суён снова и снова набирала номер Ёнчжи, но та не отвечала. Уроки давно закончились, и к семи вечера дочь должна была быть на курсах по подготовке к экзаменам. Но ее не было и там.

Суён обошла все места, где могла находиться дочь, – школу, спортплощадку, кафе и закусочные неподалеку от академии, куда та иногда заходила после занятий. Позвонила подругам Ёнчжи, но никто не видел ее после уроков.

Даже уведомлений о списаниях с карты не было. Обычно примерно с половины шестого до половины девятого Суён приходили оповещения о тратах Ёнчжи в кафе, но сегодня – ничего. К девяти вечера от нее по-прежнему не было никаких вестей.

Все указывало на то, что она сбежала. Но идти в полицию было нельзя.

Если Сокхи и Ёнчжи действительно знакомы, если все обстояло именно так, как сказал Чинхо… Если Сокхи отдала какой-то приказ, и Ёнчжи ему последовала… то это означало, что дочь могла оказаться втянутой в преступление. Звучало бредово, но Суён не могла отделаться от ощущения, что это может быть правдой. Именно поэтому она не могла обратиться в полицию.

Домой Суён вернулась только к десяти. Она несколько раз обошла знакомые места, но в конечном итоге пришла к пугающему осознанию: она понятия не имеет, куда могла подеваться ее дочь.

Открыв входную дверь, Суён все еще надеялась, что Ёнчжи просто ждет ее дома.

Но дома никого не было.

Зайдя в комнату дочери, она медленно осмотрелась. Все вокруг было в оттенках синего – ее любимого цвета. Мебель, постельное белье, канцелярия, тетради. Суён никогда не могла игнорировать значение этого цвета. Грусть. Тревога. Внутренний конфликт. Особенно – проблемы с матерью. Но дело было не в том, что Суён не любила дочь. Во время обучения Суён проходила курс саморефлексии, и первой темой для самоанализа стала именно эта. Она узнала о беременности в чужой стране, куда сбежала от прошлого. В ту минуту, когда тест показал две полоски, ее захлестнуло отторжение. Мысль о том, что в ее теле растет кто-то чужой, вызывала озноб. Мысль о том, что ей придется растить ребенка, зачатого в насилии, вызывала ужас.

Первым же делом Суён начала искать информацию о медикаментозном и хирургическом аборте. Но сразу сделать ничего не смогла – не хватало денег. Если бы беременность наступила в результате официально зарегистрированного изнасилования, медикаменты можно было бы получить легально и значительно дешевле, но… не в ее случае.

После нападения прошло несколько недель, доказательств насилия не осталось. Все случилось в Корее, и американская полиция не могла ни начать расследование, ни признать случившееся изнасилованием. Раз таблетки не вариант, Суён рассматривала операцию.

Но если уж делать аборт, то лучше в Корее. Вот только денег на билет домой у нее не было. К тому же семестр уже начался, обучение было оплачено, и вернуть деньги она не могла.

Тогда Суён обратилась за помощью к матери, попросив сохранить все в тайне от отца. Но в ответ услышала яростную тираду.