Книга Приближение, страница 39 – Довон Ко

Психолог попыталась успокоить Суён, объяснив, что изменения в поведении Ёнчжи, скорее всего, связаны с подростковым возрастом, а не с отголосками ее беременности. Потом добавила, что если Суён до сих пор возвращается мыслями к тому периоду, возможно, дело не во влиянии на Ёнчжи, а в ее собственных неразрешенных переживаниях.

Эти слова задели Суён.

Примерно в это же время она стала замечать, что лицо дочери, которое раньше казалось ей ни на кого не похожим, начало приобретать более четкие черты. По мере того как Ёнчжи росла, взрослела, в ней начали проступать знакомые черты. Черты того мужчины. Суён изо всех сил старалась не показывать своих чувств, опасаясь, что ее реакция может натолкнуть Ёнчжи на ненужные догадки. Но ее не оставляли сомнения: а вдруг она себя выдала? Что, если она задела чувства Ёнчжи? Может, дело не только в переходном возрасте? Может, ее дочери не хватает тепла? Когда они разговаривали в последний раз? Ёнчжи все еще увлекается программированием?

Суён начала с того, что заглянула в ящики ее стола. В первом лежали пенал и одинокая тетрадь. Она раскрыла ее. Это была тетрадь для ошибок – не разделенная по предметам, что говорило о том, что дочь ошибалась редко. Вспомнив, что дочь всегда приносила домой табели с идеальными оценками, Суён внимательно просмотрела тетрадь, но не нашла ничего странного.

Второй ящик был пуст. Третий – тоже.

Беспокойство усилилось. Разве нормально, что ящики пустые? Она оглядела стол. На виду стоял календарь. Суён пролистала страницы, заполненные плотным расписанием: экзамены, домашние задания, волонтерские мероприятия. Ничего необычного. Она перевернула страницу, чтобы посмотреть июль.

Был июнь. А после него сразу август.

Страница с июлем была вырвана.

Холодок пробежал по спине. Почему?

Суён снова посмотрела на июньскую страницу. В одном месте, рядом с датой, стояла крошечная звездочка.

Звездочки не были привязаны к определенным датам. Они появлялись хаотично – не только в июне, но и в мае, апреле. Никаких пояснений рядом не было – эти отметки имели смысл только для самой Ёнчжи.

Сначала Суён подумала, что дочь отмечала менструации. Но тогда почему звездочки появлялись почти каждую неделю, а иногда даже дважды? Может, это как-то связано с Сокхи? Ее тревога усилилась. Суён достала телефон и сделала снимок календаря, чтобы потом еще раз изучить отметки. Она даже не заметила, как начала вести себя так, словно собирала улики.

Закрыв приложение камеры, она снова набрала номер Ёнчжи – вдруг в этот раз она ответит.

В трубке раздался длинный гудок.

В ответ откуда-то из квартиры зазвучала мелодия. Сперва звук был едва различим, но уже через несколько секунд Суён узнала мелодию – это была детская песенка Oh my darling, Clementine.

Но стоило вызову сброситься, как музыка резко оборвалась. Она нажала на вызов снова. Гудок. И снова заиграла та же мелодия. Суён замерла, прислушиваясь. Это не могло быть совпадением.

Она вышла из комнаты, следуя за звуком. Сначала казалось, что это просто наваждение, но с каждым шагом мелодия становилась все громче. Ее нерешительность исчезала, шаги становились все быстрее.

Суён вошла в спальню, открыла дверь гардеробной и включила свет. Взгляд сразу же упал на незнакомую коробку, стоявшую на полке прямо перед ней. Темно-синяя, квадратная, без каких-либо украшений. Именно из нее доносилась мелодия.