Книга Приближение, страница 91 – Довон Ко

Ректор Ли, который всегда прогибался перед Тэхваном, просто не нашел другого способа докопаться до правды о смерти сына. А Сокхи по какой-то причине хотела вынести на свет историю, связанную с сыном Тэхвана. Вот они и объединились.

Но если Ёнчжи – восемнадцатая жертва, значит, целью Сокхи был вовсе не Тэхван.

А она. Суён. И на то должна быть причина.

Что, если Суён что-то натворила? Совершила ошибку, о которой даже не помнит? Если правда раскроется в прямом эфире… Этот стрим может стать бомбой, привязанной к собственному поясу. Бомбой, которую рано или поздно придется взорвать.

Суён глубоко выдохнула. Выключить трансляцию не вариант – Сокхи может выйти на связь в любую минуту. Да и вне зависимости от эфира ей все равно нужно решить загадку.

Но как, черт возьми, она должна здесь и сейчас раскопать правду о деле, которое случилось несколько месяцев назад? Даже если это было убийство, а не несчастный случай, все улики наверняка уже давно уничтожены.

И еще – Ёнчжи. Как именно она во все это вписывалась?

Суён боялась узнать правду, но сидеть без дела не могла. Время идет, и Ём Сокхи не станет ждать.

Не вставая с пола, Суён направила камеру на разгромленную комнату:

– Простите. Иногда, когда я слишком нервничаю, могу вот так отключиться.

По полу валялись книги – в основном пособия для подготовки к экзаменам, несколько самоучителей по программированию. Посреди них лежал телефон Кёнхёна. Суён подняла его. Она успела просмотреть только два недавно открытых приложения, нужно проверить и остальное. Пальцы уже потянулись открыть галерею, но Суён замерла. Хотел бы этого Кёнхён? Имеет ли она право раскрывать личную жизнь мальчика перед сотнями незнакомцев без его согласия?

Как к этому отнесутся его родные? Справится ли ректор Ли с тем, что жизнь его сына будет разобрана по косточкам в прямом эфире?

Пока Суён медлила, не решаясь нажать на приложение, чат стремительно заполнялся сообщениями. «Открывай быстрее!», «Не тяни!».

Она какое-то время молча смотрела на экран, потом развернула камеру к себе, посмотрела прямо в объектив и заговорила, осторожно подбирая слова:

– Отец Кёнхёна, полагаю, вы сейчас смотрите этот эфир.

Иначе и быть не могло. Это же дело его сына. Он даже предоставил свой дом для расследования. Разумеется, он хотел увидеть результат. Но знает ли он, почему ее выбрали ведущей этой трансляции? Или… это он ее выбрал?

– Здесь было так чисто, а я устроила беспорядок… Простите.

Суён верила, что обращения привязывают человека к социальным ролям, поэтому, став преподавателем, она обращалась к Ли Пёнуну исключительно как к ректору.

Но сейчас ей нужен не ректор, а отец школьника, который когда-то сидел у нее на приеме. Отец Кёнхёна.

– Полицейский отчет, который лежал на столе… Возможно, его оставила убийца, но мне кажется, что вы видели его каждый день. Края страниц истрепались, будто их часто перелистывали.

Каково это – перечитывать дело о смерти сына снова и снова?

Что бы Суён ни представляла, реальность наверняка в тысячу раз больнее и страшнее.

– В начале эфира я говорила, что меня шантажируют… На самом деле, с прошлого вечера серийный убийца держит в заложниках мою дочь.

Теперь Суён отчетливо понимала отчаяние ректора Ли. После похищения Ёнчжи она словно стала другим человеком. Вот, играет по сценарию убийцы, лишь бы вернуть дочь.