Книга Слово о Сафари, страница 189 – Евгений Таганов

Наши вице-командоры остались в пределах России. Шестижен с женой переехал в Восточный Порт, чтобы жить и близко от Симеона, и в то же время достаточно далеко от нового симеонского начальства. Купленный на окраине Восточного Порта двухэтажный дом наш Левша перестроил в дом-мастерскую, заняв своими верстаками и станочками весь первый этаж и большой обогреваемый гараж. Все местные иномарки после автокатастроф непременно попадают к нему, чтобы потом выкатить в совершенно обновлённом и часто преображённом виде с полезным грузовым кузовом вместо лишних задних сидений.

Заремба с женой отправился на свою малую родину — в Брянск, основал там частную фирму по строительству коттеджей и на практике стал применять управленческие художества, усвоенные в Сафари. Родителей там часто навещает старший сын — капитан дальневосточного сухогруза. А вот младший, Стас, обходится без подобных нежностей, боясь на лишний месяц покинуть Симеон, дабы все не почувствовали, как могут прекрасно обходиться без его вице-командорского пригляда.

Ивников вернулся в роскошную московскую родительскую квартиру и с помощью владивостокских спонсоров стал в одном из театров ставить один спектакль за другим, пока официально не был утверждён в том же театре главным режиссёром. Приобретённая в Галере привычка сторониться театральных тусовок вредно сказалась на его карьере — в первую обойму режиссёров он так и не вошёл, зато заглянувшим к нему в квартиру актёрам есть на что посмотреть: акульи челюсти, медную пароходную рынду, седло его симеонского скакуна.

Адольф благополучно стал наякорь в Хабаровске, обзавёлся целой сетью маленьких магазинчиков, но однажды его взрывной характер сыграл роковую роль и в рядовой ресторанной драке он был застрелен.

А что же наша сама дальневосточная альма-матер? Дефолт августа 1998 года, разорив 140 миллионов россиян, в одночасье сделал Симеон в три раза богаче. Ведь все рубли, попадая на остров, немедленно переводились в доллары, а любые магазинные и ресторанные расчёты производились почти исключительно через пластиковые карточки. Как говорится, привет от доктора-казначея Севрюгина! Поэтому все банковские долларовые накопления, ни на йоту не увеличившись в сумме, троекратно увеличились в стоимости. Естественно, пришлось изрядно повозиться с переоценкой сафарийских трудочасов, переводя их в долларовый эквивалент, но это были, судя по всему, уже приятные хлопоты. Для новых командоров такой поворот стал настоящим подарком судьбы, разом поменяв все отрицательные хозяйственные показатели на положительные.

Впрочем, понежиться в шоколаде им пришлось недолго. Уже в ноябре на остров прибыл вчистую комиссованный Дрюня и в тот же день выгнал из своего служебного кабинета обретающегося там командора. Так и сказал:

— Ключи от кабинета на стол, и чтобы я тебя здесь больше не видел.

Ему даже не понадобились помощники — такой нутряной страх внушал он всем двадцатилеткам. Тридцатилетки, правда, попытались сопротивляться:

— Мы, между прочим, своих командоров выбрали общим тайным голосованием.

— А я открытым голосованием выбрал самого себя. Или я что-то не так сказал?

— А если мы все не станем тебе подчиняться?

— Всех предупреждаю: каждый имеет право сказать не больше двух глупостей в день. Ты уже две свои глупости сказал. После третьей на два года вылетишь с острова белым лебедем.