Книга Слово о Сафари, страница 190 – Евгений Таганов

Так он разговаривал со всеми начальниками-неофитами. Старые бригадиры довольно ухмылялись — возвращались времена, когда умные правильные слова сами по себе ничего не значили, его величество Сафарийский Подтекст снова вступал в свои законные права. Мол, сначала докажи, что у тебя с нами, ветеранами-фермерами, одна группа крови, что ты умеешь не два месяца всё верно говорить и делать, а два года, что ты с уважением относишься ко всему прежнему Фермерскому Братству, а не считаешь наш четырнадцатилетний период временным помрачениемрассудка.

Словом, на все тайные и открытые выборы можно было наплевать и забыть. Коль скоро воронцовское командорство изначально было первым, то ему надлежало и дальше быть первым, а все остальные командоры пребывали на своих местах лишь до тех пор, пока главному командору это было угодно:

— Ведь вы же выборные, вот я вас вправе и переизбрать.

Катерина, под которой её мэрское кресло шаталось очень сильно, сразу обрела самую железобетонную поддержку и в отличие от прежних лет уже не лезла с младшим братом ни в какую конфронтацию, наоборот, ставила его в известность о любом своём предстоящем решении. Дружным тандемом они полностью подчинили себе весь Симеон. А спустя полгода даже прекратили денежную подпитку материковых командорств:

— Период становления для вас закончился, выживайте, как можете сами.

Вместо «планов громадья» Принц крови принялся всячески проповедовать китайскую стратагему: «Малые усилия вращают мир». В переводе на бытовой русский это означало не ввязываться ни в какие финансовые авантюры, а клевать пшеницу по зёрнышку. Никто уже не гнался за производственным валом, а ориентировались на «500 мелочей», которыми потом старались заполнить все свои лавки и магазины. Кроме того, стал расти доход от островного туризма. Пошла мода на экологически чистые симеонские продукты. Стабильно заработали и 30 валютных обменников ближнего побережья.

Все кредиты, которые успели нахватать «танцоры» на покупку иномарок и владивостокских квартир из Сафари-Банка, главный командор немедленно аннулировал. То есть платежи за них пройдошистые клиенты-должники по-прежнему продолжали выплачивать, только их собственность перешла из личной в общую. У ключей от квартир и машин появились дубликаты, которыми отныне мог в простойное время воспользоваться любой другой симеонец.

— А если я не хочу, чтобы кто-то видел или пользовался моими личными вещами! — возмущённо вопили «Высоцкие» и компания.

— Хорошо, поставим вам в квартиры четырёхведерные сейфы, и непристойные фото и любимые презервативы будете прятать в них, — любезно отвечал им Дрюня.

— Ну за машину я уже через полгода всё выплачу, неужели нельзя, чтобы она принадлежала только мне? — недоумевал очередной супист.

— Можно, но тогда гаражом, ремонтом и бензином обеспечивай её сам, — ещё более душевнопредлагал Дрюня.

— И обеспечу! — хорохорился бедолага.

— Кстати, я совсем забыл тебе напомнить, что остров ты вправе покидать лично для себя лишь четыре дня в месяц, — сочувствующе вздыхал Воронцов-младший.

— Да где такое сказано?! — восклицала свободная просвещённая личность. — Все же по неделям во Владике торчат.

— Они торчат там в командировке, а это совсем другое дело.

— Так я тоже буду придумывать себе командировки. Ты что, мне их не подпишешь?