Книга Слово о Сафари, страница 82 – Евгений Таганов

Что же надо сделать, чтобы Сафари никогда не превратилось в подобную конюшню? Система пожизненной иерархии ну всем хороша и почти для всех, но только не для честолюбцев-экстремистов. Значит, надо дать шанс и им.

Что, если найдутся люди, и талантливые люди, которым глубоко наплевать и на тепличные условия, и на продолжение своего рода, и на чужую оценку самого себя? Которых устраивает только сиюминутная жизнь по-своему, а не по-чужому с подчинением какому-либо регламенту. Ведь любая самая идеально скроенная община, не рождая таких людей, рано или поздно захлебнётся в своих же правильных и послушных обывателях. Для размаха же крыльев своевольным самородкам нужна всего лишь очень простая вещь — устранение диктата посредственностей.

Но поди различи, кому ты дашь волю: упрямому своенравцу или действительно талантливой личности. Но ведь различают. Во всевозможных творческих союзах всяких там киношников, художников, журналистов пусть воспевают лицемерно не тех и не туда, но общим своим инстинктом чуют и тех, кто действительно что-то значит, и эта тайная иерархия талантов поважней любой явной.

Вот и Сафари надо стать одним из таких творческих союзов, где будут чины и разряды, но конечный авторитет будет у тех, кто действительно этого заслуживает.

Начав свою пэтэушную авантюру в марте, мы, к нашему крайнему изумлению, уже в мае получили всю нужную строительную документацию и контейнеры с линотипами и печатными станками, а весь июль мощные грузовики свозили в Тамбур — как мы называли территорию между Сафари и Симеоном — кирпич и бетонные блоки, перекрытия и лестничные пролёты, упаковки битума и вагончики для бытовок. Наконец прибыли и сами строители во главе со своим прорабом, мастерами и бригадирами, что нас слегка озадачило. Но пока мы размышляли, как поступить с нежеланными конкурентами, они сами решили свою судьбу, начав трудовую вахту с раблезианской пьянки, местами переходящей в лёгкую потасовку, которую Аполлоныч с ассистентом добросовестно сняли на две видеокамеры. Напомню — кругом в это время всё ещё продолжался перестроечный полусухой закон с его водочными ограничениями и обществами трезвости.

На следующий день из райкома нагрянула специальная комиссия во главе с первым секретарём, и ещё не опохмелившиеся бетонщики унылым гуськом потянулись на материк. Доносительство — дело, разумеется, совершенно аморальное, но раз речь об интересах Сафари — то почему бы и нет?

Заодно комиссия с любопытством ознакомилась с нашей Галерой, которая, как и следовало ожидать, произвела на неё самое сильное впечатление. Особенно были поражены изысканным фасадом, стерильным видом наших туалетов и зимним садом с бассейном-лягушатником, что на фоне облезлого запущенного симеонского посёлка выглядело как ухоженный розарий на краю мусорной кучи. Обильный изысканный обед привёл партийных функционеров в ещё большее благодушие. Глава райкома Крупин единственно только поинтересовался у Павла:

— А нужные корочки у вас есть? Наберёте десять строителей с дипломами — и стройка ваша.

Десять не десять, но полдюжины патентованных специалистов мы нашли, при них сформировали тридцать нижних строительных чинов, и главная симеонская стройка с её бездонными фондами стройматериалов, оборудования и живых денег на зарплату была отдана Сафари на полный откуп.