Книга Слово о Сафари, страница 84 – Евгений Таганов

— Не буду! — вопил Севрюгин, когда Воронцов говорил ему брать любые кредиты под любые проценты.

— Неужели ты не видишь, как дешевеют деньги, через год эти проценты будут копейками, — увещевал его великий и ужасный сафарийский Гудвин.

— Если бы это было так просто, все бы так делали, — сопротивлялся из последних сил Вадим.

И под наш с Аполлонычем смех всё хватал и всё всем обещал.

После трёх лет производственной партизанщины осязаемой вдруг стала наша хозяйственная включённость в общий финансово-промышленный круговорот Южного Приморья. Воронцовско-севрюгинский телефонный голос узнавали уже в десятках приёмных, а голоса многих директоров с лёгкостью определялись неприступной Львовной. Уже не только мы заказывали разные пропеллеры для ветряков или плафоны для фонарей, а и наших дизайнеров, маляров, мебельщиков приглашали для ремонта и отделки всевозможных служебных кабинетов.

Неожиданной стороной обернулся наш прежний туристский аттракцион: Галера вдруг превратилась в модное место отдохновения для мелкого и среднего приморского чиновничества. Они не только сами на день-два наведывались к нам, но и привозили тех, кто приезжал в гости к ним. Нами хвастали, нас показывали, у нас удобно было вести деловые переговоры.

Вообще туристская диаспора стала себя вести совсем по-другому. Поток палаточников-бузотёровпереместился в другие части острова, а к нам направились лояльные завсегдатаи, которые заказывали себе заранее по телефону летний домик и приезжали совсем налегке и ненадолго, зачастую обременённые лишь пачкой денег и любовницей. Прибывали и чисто женские компании, твёрдо зная, что неприятные пьяные рожи здесь к ним точно приставать не будут. Многие, как и раньше, пытались устроиться к нам на половинный рабочий день, но получали отказ — любительщина уже уходила из нашей производственной жизни, сменяясь уверенным профессионализмом.

Сам чисто туристско-бытовой сервис не для уголовников, а для нормальных людей был уже с явным одобрением воспринят большинством галерников. Ведь, заботясь о своих клиентах, мы незаметно привыкали к тому же комфорту и для себя. Мусорку не в трёх метрах от летнего домика, а у самого крыльца, выключатель не на уровне взрослого, а на уровне ребёнка, телевизор не чёрно-белый, а обязательно цветной — всё это позволяло каждому сафарийцу чувствовать себя не просто обслугой, а гостеприимным хозяином, желающим создать у гостей самые приятные впечатления.

Резким диссонансом к этому явилось появление у нас симеонских рвачей. Возникла целая группа псевдодачников, которые подавали в садовое товарищество заявление и находили даже пятитысячный аванс, вот только сама дача уже была им не нужна, нужны были семьсот — восемьсот рублей, которые мы по дачному третьему разряду платили за полный рабочий месяц, а взнос и всю заработанную сумму можно было потом, в конце сезона, получить с процентами назад, написав второе заявление на выход из общины.

Когда я сообщил об этом на Совете четырёх, Севрюгин от возмущения чуть свою бейсбольную кепку не проглотил. Воронец воспринял новость гораздо спокойней:

— Ну и пусть. Побегают-побегают, увидят, что более выгодного нигде нет, и всё равно к нам вернутся. Они же работают не только сами по себе, но и их взносы тоже работают, и ещё вопрос, отчего нам бо́льшая польза.