Книга Другая сторона стены, страница 123 – Надежда Черкасская

Быстряева не нужно было долго просить. Прокашлявшись и приосанившись, он слегка одернул лацканы сюртука:

– Ну что ж, извольте. Только уж не знаю, насколько история страшная, а все же… Семья моя обосновалась в Сибири в одно время с Ремезовым[8], и жили тоже в Тобольских краях. Звались они тогда «детьми боярскими»[9], но позже были переведены в городовые казаки – ну да, разговор не про это, не про бунташный[10]век, а про следующий. Дед мой в молодости жил там же – в Тобольске, и нес там казачью службу. Места суровые – такие же, как наши, зимой холодно, летом жарко, комары, мошкара, слепни. Кусала вас когда-нибудь наша сибирская мошкара? Вам, Софья Николаевна, дорогой наш адамант, настоятельно рекомендую летом ваше прекрасное лицо прикрывать вуалью, а то до греха недалеко. И девицам вашим тоже посоветовал бы, – он с улыбкой взглянул на Варвару и Татьяну, обе слегка порозовели и потупили взгляды.

– Дед мой рассказывал, да и со мной случалось. Пошел в лес, а там мошкара вьется – целым роем, черная, как чертова туча. Укусили несколько раз – да так, легонько, словно несколько иголочек укололи. И что же дальше? Утром просыпаюсь – глаза опухли, веки не поднимаются, все красные. В зеркало гляжусь – а там еще один персонаж Гоголя, не к ночи будь помянут.

– Так что же там с вашим дедом? – напомнил отец, очевидно, уже зная способность Быстряева перепрыгивать с одной истории на другую.

– А что с моим дедом?… Ах, да! – он хлопнул рукой по столу, – Его тоже мошкара покусала.

– Нет, вы, дорогой Сергей Петрович, говорили о какой-то истории, произошедшей в Тобольске. Мошкара – это, безусловно, очень страшно, но мне думалось, у вас в запасах имеется какая-нибудь сибирская гоголевщина.

– Ах это! – он порывисто взмахнул рукой, – конечно. Только это не с моим дедом произошло, а с отцом. Вернее, не с ним, но ему рассказывали соседи. Много в Тобольске деревянных домов, в одном таком доме жил по молодости мой отец – был он тогда молод и еще не женат. И было на его улице множество похожих домов. И жил там, немного в стороне от всех мужичок один – земли у него много было, и он за несколько лет до всей этой истории неожиданнодля всех начал заниматься пчеловодством. Это сейчас кажется, что дело это более или менее простое, а тогда в Сибири мало где удавалось пчел укоренить. В конце восемнадцатого века пробовали – да пока бедные пчелы до Алтая доехали – померли… Кормов не было. Ну, так вот, занялся этот мужичок пчелами. Все ходил за ними, холил, лелеял, корма им какие-то дорогие и тайные добывал. И стали пчелы, наконец, приносить мед. Конечно, тут к мужику соседи повалили – мед мало того что был сам по себе, так еще и вкусный получился. И все шло хорошо, пока однажды не начали происходить странные вещи. У мужика этого была на его земле некая постройка – что-то вроде кладовой, в которой он держал собранный мед, и в какой-то момент он стал понимать, что мед оттуда понемногу пропадает. Ну, что делать? Решил он ночью пойти в дозор. Притаился неподалеку от кладовой, в руках ружье – на случай, если там какие-то лихие люди окажутся. Ночь была ясная, лунная, звезды светили – и тишина. И вдруг, видит мужик, как по небу перед глазами р-раз – и в одну сторону что-то черное пролетело. Он подумал: может, почудилось? Стал дальше ждать, и тут – р-раз – и снова что-то по небу пролетает, словно тень черная, только в другую сторону. Через несколько мгновений и в третий раз пролетело. Тут мужик сначала дернулся, думал выстрелить – и дело с концом, но помедлил, а вместо выстрела стал молитву читать. И только он прочел до конца девяностый псалом, как видит: что-то темное рухнуло на землю. Тут он решился, встал, подбегает, а там лежит его сосед – а в руках у него две крынки с медом.