Книга Другая сторона стены, страница 120 – Надежда Черкасская

– Трагедия, – Залесский кивнул, – но случилась от недосказанности. Людям стоит больше говорить друг с другом, чтобы до таких грехов не доводить. А вы что думаете, Софья Николаевна?

– Я с вами согласна. Родителей, конечно, понять можно. Но можно понять и сына. Девицу ту я, правда, ни осудить, ни поддержать не могу, поскольку не знаю всей правды истории. А недосказанность, как вы выразились, до добра не доводит. Но вы, Сергей Петрович, кажется, что-то говорили о слухах, которые надо проверить? – я взглянула на бумаги, лежавшие на столе Михаила.

– Ах, эти! – Быстряев посмотрел на них, потом на Залесского, – впрочем, барышне тоже следует поостеречься. Ходят по Сибири слухи… я бы назвал это «шапочным заговором» и посмеялся, кабы не было все так серьезно. Так вот, в нескольких городах кое-что заметили и прислали бумагу. Поговаривают, что ссыльные составили целуюзаговорную сеть, мол, даже какие-то комитеты организовали и измыслили осуществить месть за то, что мы подавили мятеж. По слухам, они собираются поджигать дома и управы, а затем начнут охоту на представителей власти. Конечно, к этому заговору принадлежат не все, и кто-то выяснил, что ссыльные-де, которые под него подписались, носят шапки с пуговицами, на которых выгравирован орел – но это те, которые сами во время восстания были в инсургентских отрядах. Те же, которые их поддерживают, но военными не были, а были, к примеру, какими-нибудь сочувствующими, они носят шапку с козырьком, к которому пришита белая полоса[7].

Я задумалась, силясь вспомнить, видела ли я на Маховском хоть какой-то головной убор, но, как назло, все два раза, что я его лицезрела, он щеголял без шапки.

– Вот новая напасть! – вздохнула я. – И что же, слухи эти хоть чем-то уже подтверждаются, или нам стоит ждать их проявлений?

– Пока ничем, кроме того, что в Кургане заметили, что ссыльные по каким-то своим делам производили собрания. Но в разных городах замечали на них такие отличительные знаки на шапках. Так что и вам в Пореченске следует быть внимательнее, так-то.

– Постараемся, будьте покойны, – Залесский нахмурился и снова стал читать бумаги с донесениями. Я же, стараясь остаться незамеченной, смотрела на его напряженный взгляд, на то, как слегка потемнели прекрасные глаза.

Из мира мечты меня выхватил скрип открываемой двери – в проеме показалась подтянутая фигура моего батюшки. Михаил и Сергей Петрович тут же вскочили со своих мест.

– У нас гости, как я погляжу, – улыбнувшись, сказал отец, – Сергей Петрович, кажется, – он подошел к Быстряеву и протянул ему руку, и тот пожал ее.

– Он самый, ваше высокоблагородие! Привез срочные донесения по вопросам ссыльных.

– Весьма рад вас видеть здесь. И что же, – он обратился к Залесскому, – требуют донесения нашего с вами беспокойства?

– Как мне кажется, требуют. Но много надобно обсудить, – кивнул Михаил.

– Что ж, сделаем. А как сюда попала пташка, которая должна находиться дома? – батюшка оборотился, наконец, ко мне, но у меня имелся весомый аргумент.

– Сегодня Андреев день, – резонно заметила я.

– И то верно…– сказал отец, – а в Андреев день гадают на женихов, так ведь?

– Может, кто-то и гадает, кто со своим сердцем договориться не может, – я пожалаплечами.

– Так может, ради такого дня соберем постный стол? – предложил вдруг отец, – у Варвары там наготовлено до греческих календ, она сегодня утром интересовалась, будут ли у нас гости. Вы, Сергей Петрович, надеюсь, не торопитесь сегодня же уехать? Хотелось бы, чтобы вы смогли побыть еще немного. А когда так, то приглашаю вас на обед в моем доме.