Книга Другая сторона стены, страница 127 – Надежда Черкасская

– Я всем займусь, будьте покойны, милая Софья Николаевна, – сказал Михаил и в который раз за вечер прильнул губами к моей руке, – а пока – мне кажется, будто я в этот вечер пребываю в волшебной сказке.

– Удивительно, – отозвалась я, – но у меня те же самые чувства.

Мы снова подняли друга на друга глаза и так и застыли – надолго ли? Я не знаю, сколько мгновений или минут прошло, пока не послышались на лестнице веселые голоса отца и Сергея Петровича.

– … И я, как только услышал историю о том, как цыганский табор в заброшенной бане заночевал, сразу понял, чем все кончится! – вещал Быстряев, – это как пить дать!

– Ну, полноте, Сергей Петрович, еще никто ни разу мне не рассказывал эту историю полностью, а вот вы удивили! – удовлетворенно говорил отец.

– А вы думали – зачем еще я здесь у вас сегодня обозначился? – захохотал Быстряев.

Они оба медленно спускались по лестнице, а мы, словно поднятые из долгого сна, непонимающе смотрели на них. Быстряев остановился разглядеть очередную картину на стене, а отец тем временем подошел к столу.

– Ну что же, любезные мои, – он уселся на свое место и принялся внимательно разглядывать нас с Михаилом, и тут я поняла, что его взгляд упал на наши руки, которые мы до сих пор так и держали вместе. Взгляд был мимолетным – он скользнул по нашим ладоням, глаза отца заулыбались, притом он более никак не выдал ни своего удивления, ни чего-нибудь другого. Я постаралась незаметно освободить свою руку, и Михаил, поняв все, выпустил ее.

– Кхм, пока мы смотрели коллекцию, Сергей Петрович мне столько любопытных вещей рассказал. Надеюсь, вы тоже провели время за интересной беседой, – отец взял со стола салфетку и зачем-то повертел ее в руках.

– Да, Николай Михайлович, мы с Софьей Николаевной замечательно побеседовали, – ответил Залесский, а я, еще не совсем пришедшая в себя, закивала.

– Сергей Петрович, дорогой, присаживайтесь. А что же Варвара, где она?

Варвара с Татьяной не заставили долго себя ждать – через несколько минут на столе красовались два пирога: с вишней и с клубникой, множество разных пирожков и булочек и горячий чай из числа внуковских товаров.

– Ой, барышня,а вам, наверное, сбитень? – всполошилась Варвара, но я успокоила ее.

– Нет, сегодня уже можно чай.

– Это у нас Софьюшка в историю попала на прошлой неделе, – поспешил объяснить Быстряеву отец, – и была посажена на неделю под замок. Ехала со знакомыми местными купцами и друзьями своими в санях, а на них напали чаерезы.

Быстряев от удивления раскрыл рот:

– Это как же так, прямо-таки вот так и напали?

– Да, а самое главное… – начал было отец, но его речь прервал стук в парадную дверь – такой громкий, что, казалось, вот-вот и на столе подпрыгнут тарелки.

– Кто же это там в такой час? – удивился отец, глядя в темную даль за окнами.

– Я открою, – сказала Татьяна и убежала в прихожую.

Все с заинтересованным видом повернулись в сторону коридора, в котором скрылась Татьяна, а через несколько мгновений в прихожей послышался знакомый голос.

Розанов! Все-таки принес свою летучую соль! Правда, я уже успела пережить несколько куртуазных моментов и даже не лишиться чувств, так что он опоздал.

– Bon soiree[12], – Розанов отвесил легкий поклон. По его виду, однако, сразу было ясно: произошло что-то неприятное, поскольку верный друг был бледен и явно не знал, куда себя деть.