Книга Другая сторона стены, страница 359 – Надежда Черкасская

– Все сегодня как посходили с ума, – возмущался он, – солдаты, горничные, даже, прости меня Боже, кухарка Михаила – все просят отпустить их на ярмарку. И чего там смотреть? Заезжих кукольников с этим безумным побивающим все Петрушкой, дерущих горло раёшников, вязниковцев?

– Внуковы ангажировали на время ярмарки фотографа, который делает тинтайпы, – ответила я, ввернув в разговор новое словечко, – к тому же, может, на этот раз Петрушка ничего и не побьет. Отпусти всех, все равно ведь к вечеру веселье закончится.

– И продолжится завтра! – недовольно откликнулся отец. – Впрочем, Бог с ними, пусть идут. Но к восьми часам всем быть на месте, и ты, Софьюшка, сама за этим проследишь, поскольку вернешься раньше. Мы с Ваней воротимся через три дня. Надо признать, я готов попросить Михаила подежурить в нашем доме, да вот загадка – как его оставить здесьна ночь так, чтобы об этом не шептались по всему городу?

Так или иначе, а на ярмарку высыпал весь город, кроме Катерины, отца и Вани. Я вышла из дома, когда они еще собирались в дорогу.

Отец перекрестил меня и поцеловал в лоб.

– Как же хочется спать, – пожаловался он, – прямо-таки перед глазами все кружится.

Я испугалась и попросила брата внимательнее следить за отцом. Ваня обещался, обнял меня и прошептал на ухо:

– Мы с отцом написали письмо в Сиротский суд Казани – свезем его в Омск и оттуда отправим. Только Катерине не говори – больно уж она переживает, когда я об этом напоминаю.

Я кивнула, пообещав хранить эту тайну, и вскоре вышла из дома и побрела по опустевшим с самого утра улицам – весь город уже был на гуляниях. Федот оставался, чтобы в любой момент быть готовым везти отца и брата в город. Михаил со мной пойти никак не мог – он обещал быть только к вечеру, а до того его ждали срочные дела в управе. Варя и Таня умчались на ярмарку с самого утра.

Все ярмарочное веселье уже было в разгаре, когда я явилась на Рыночную площадь, но вскоре я, шагая от павильона к павильону и глядя на нависшие над землей свинцовые тучи, поняла, что батюшка мой был прав: все было то же самое, что и в ноябре. К тому же, я отчего-то долго не могла найти своих друзей, пока вдруг не наткнулась в толпе на Якова Ивановича.

Как всегда, высокий и прямой, он стоял возле лавки, где продавали мед. Завидев меня, он приветственно взмахнул рукой, я поспешила подойти к нему, зная, что он может показать мне, где сейчас Маргарита и Анатолий.

Вид Якова Ивановича показался мне странным – он как-то уж слишком задумчиво глядел на меня, казалось, рассматривая каждую черточку лица. Потом вдруг встрепенулся, наклонился, чтобы поцеловать руку.

– Рад видеть вас, дорогое дитя, – привычно обратился он ко мне. – А Маргарита и Анатолий вас ищут. И давно вы к нам не заходили, – с укором сказал он, слегка улыбаясь, – наш кружок Белой Розы без вас не полон. У меня еще много историй с Холмщины и Подляшья, да и из других мест тоже.

– Я обязательно приду к вам, – пообещала я. – А о кружке Белой Розы я никогда не забываю – даже сейчас со мною брошь, которую вы мне подарили. – я отодвинула ворот шубы и показала белую костяную брошь с розой, приколотую к вороту платья.

– Маргарита тоже часто носит свою. Значит, я угодилдевицам, – усмехнулся Яков Иванович. – Кстати говоря, они с Анатолием где-то у Внуковых.