Книга Другая сторона стены, страница 356 – Надежда Черкасская

***

Следующие несколько дней мой батюшка заставил Михаила сидеть дома, хотя мой жених и порывался ехать в управу. Отец же сказал, что и видеть его там не желает, но просит отдохнуть и занять меня разговорами, чтением и какими-нибудь играми.

– Иначе вы до времени свадьбы тут у меня совсем с ума сойдете! – сказал он и, закрыв за собой дверь моей комнаты, отправился по делам.

– И как же там поживает твой magnum opus[3]? – спросил Михаил, обнимая меня.

– Ах, и не спрашивай! – я усмехнулась, – Я каждый вечер обещаю себе засесть за написание, и, в конце концов, все завершается тем, что я перебираю свои рисунки, лениво ложусь в постель и представляю себе, как могли бы выглядеть герои книги. Уму непостижимо! И это при том, что сюжета у меня набралось, пожалуй, на целый том.

– Начни с описания своего фантастичного мира и того города, который у тебя похож на Константинополь, – посоветовал мой жених. – А затем перейдешь к героям. Много ты их уже придумала?

– Всю королевскую семью, включая принцессу, с которой все и начинается. И конечно, ее возлюбленного князя, что живет в далеком-далеком каменном городе, в котором все время идет дождь.

– Это похоже на Санкт-Петербург, – Михаил улыбнулся, – не имела ли ты в виду кого-то из великих князей?

– Вообще-то! – я подняла указательный палец, – этот герой на самом деле – внебрачный сын одного из князей.

– Какая пикантная книга! И где ты этого набралась? – притворно возмутился он. – Нужно срочно произвести ревизию твоей библиотеки. Ну а что там с твоим книжным Константинополем? Ждет ли его судьба настоящего Царьграда, или же ты пощадишь его?

К несчастью, мой «Константинополь» и вправду ждала печальная судьба – по сюжету романа его должны были разорить враги, и немало героев должно было пострадать в этой части книги. Однако же я не задумывалась о печальном финале – мне всегда нравились сюжеты, в которых было много драмы, напряжения и слез, но в конце обязательно наступала пора всеобщего счастья. Так должно было быть и у меня.

В тот вечер Михаил почти дописал мой портрет. Оставалось посидеть над ним еще два-три вечера, и он долженбыть готов. Он уступил мне в тот раз и разрешил посмотреть на него. Я показалась себе слишком уж загадочной, словно этот портрет должен был висеть в какой-нибудь старой усадьбе, окруженной заросшими тиной прудами и темным ельником. Но это мне нравилось – картина была вполне в духе моих любимых романов о замках, рыцарях, прекрасных дамах и гремящих цепями привидениях.

А следующие три дня мы пробыли дома у Ангела. Он выпросил у батюшки разрешение на то, чтобы я побыла у него в гостях с тем условием, что он, конечно, вечером будет отвозить меня домой. Батюшка хотел разразиться предупредительной речью о приличиях и нравственности и приставить ко мне Варю или Таню в качестве дуэньи (возможно, это было лишь спектаклем, поскольку когда Михаил гостил у нас, отец зачастую словно бы забывал о том, что мы много времени проводим наедине), однако, отказался от этой идеи, и я получила разрешение на пребывание в доме жениха.

Туда я и направилась, прихватив с собой бювар, в который сложила несколько своих рисунков.

Михаил же в первый день взялся за эскиз к портрету Ники и Саши и весьма быстро его нарисовал. Братья получились похожими, но я не смогла долго смотреть на их изображение и, едва не заплакав, отвернулась.