Книга Другая сторона стены, страница 354 – Надежда Черкасская

Сидя в кухне, я замечталась о предстоящей встрече так, что даже не заплакала, начав резать лук – мне захотелось помочь Варе с обедом, и я едва ли не с боем вырвала у нее разрешение что-нибудь сделать. Кроме меня, правда, была в кухне и Таня, которая возилась возле дальнего стола, стоявшего у окна. Когда она подошла к нашему столу с большой глиняной чашкой и поставила ее напротив Вари, я так и подпрыгнула на месте, а Варя, округлив глаза, напустилась на сестру:

– Ты чевой-то это наварила? – воскликнула она, впервые за долгое время заговорив как местные чалдоны[2], отчего я сразу вспомнила кухарку Быстряева – Марфу Филипповну.

– Сказала ведь тебе, что грибы к рису надо, грибы! – Варя заохала, воздев руки к небесам и глядя на принесенное Таней блюдо – в чашке была кутья.

– Так ведь думала, в церковь снесем… – оправдывалась Таня, которая, кажется, сама не понимала, что она наделала.

– Так то в прошлую пятницу было, перед Феодором Тироном! – охала Варя, – да как же ты… ой, убереги, Господи, от греха-то…

Варя прогнала сестру из кухни мокрым полотенцем, отправив ее в комнаты – собирать с постелей белье, которое нужно было отдать поденщине, а заодно поискать вещи, которые стирались дома.

За несколько дней до ярмарки к нам заглянул Розанов. В кои-то веки у него выдался свободный день, и он решил попытать счастья – обойти всех своих друзей и вывести нас всех на прогулку. Поскольку дело уже шло к вечеру, мы все оказались свободны: и я, и Михаил, и Маргарита, и Ваня, за которым увязалась и Катерина, хотя особенно ее никто и не звал. Однако было бы плохим тоном не взять ее с собой, и в тот вечер мне показалось, что Ваня, глядя на ее улыбку, красивые глаза, хорошенько завитые локоны и платье цвета морской волны, снова готовился сдаться. Собственно говоря, мне до сих пор было не совсем ясно, что он собирался делать дальше.

Но в тот вечербыло не до подобных разговоров. Вспомнив о том, что в доме отца Евстафия может сидеть и скучать Гавриил, мы забрали его с собой и направились в сторону Рыночной площади – поглядеть на приготовления к новой ярмарке.

Надо сказать, что на первый взгляд площадь выглядела так, будто все, что нужно, собираются установить в последний момент перед открытием по мановению какой-то волшебной палочки. Единственным, что внушало надежду и высилось на площади столпом и символом постоянства, был внуковский чайный павильон, украшенный разными завитушками и еще Бог весть чем.

Поскольку вероятность того, что братья Внуковы утащат нас на своих санях навстречу очередным чаерезам, была крайне мала, мы двинулись к павильону, в надежде найти там кого-то из хозяев.

Все трое, а с ними и Дарья в действительности были там. Компанию им составлял долговязый и худой седоусый мужчина, которому на первый взгляд можно было дать лет пятьдесят. Кем был сей персонаж – никто из нас не знал.

Внуковы, будучи Внуковыми, поприветствовали нас весьма шумно. Раскидывая руки и распахивая свои огромные объятия, они грозили перевернуть собственный павильон, однако, до этого дело не дошло. Когда первые восторги встречи поутихли, они решили представить нам своего гостя. Оказалось, что он был очередной денежной идеей Александра.

– Господин Пермяков – ярмарочный фотограф! – провозгласил Сашка. – Он будет квартировать в нашем павильоне и создаст изображения наших горожан, конечно, если они расщедрятся на фотопластинку.