Книга Другая сторона стены, страница 380 – Надежда Черкасская

– Я просто не хочу жить без тебя в общаге, – захихикала Ира, увидев мою реакцию на эту новость, – А Дима как раз предложил, почему бы не согласиться?

Они живут хорошо, но, как и следовало ожидать, иногда спорят. Впрочем, это как раз показатель того, что у них все прекрасно. Их сыну четырнадцать лет, и недавно наши близнецы уговорили его ходить вместе с ними на стрельбу из лука.

Ира заявила, что она в этом не участвует, и если кто-то из троих мальчишек случайно зацепит кого-нибудь стрелой, виноваты будем мы с Пашей и наши эльфы.

– Они сказали, что собираются стать рыцарями принцессы, а принцесса, представь себе, ваша Софья! Ну что за игры в четырнадцать лет? Я думала, они уже не верят в сказки.

Но Софья – наша дочь – довольна. У нее есть два старших брата и друг, и все они всегда рядом, готовы подставить плечо и помочь. Я смотрю на ее жизнь и вижу свою сбывшуюся детскую мечту: старших братьев, которых у меня никогда не было, и любящего отца.

Такой стала моя жизнь. И все же то, что произошло двадцать лет назад, так и осталось со мной, Пашей, Ирой и Димой. Иногда я все еще вижу старый сон – о том, как я бегу по тому полю под ярким солнцем, сияющим в безоблачной выси, как все время пытаюсь успеть, но не успеваю. Потом этот сон забрасывает меня в темноту леса, вниз, под землю, в погреб, где единственным лучом оказывается свет фонаря. С каждым годом я все реже сталкиваюсь с этим сном, но я знаю, что рано или поздно он приснится мне снова.

А еще я верю, что все ушедшие, которым мы помогли, смотрят на нас с благодарностью оттуда, где им сияет вечный свет.

***

Паша часто говорит о том, что в исторической науке важна критика источника. Что нельзя в спорной ситуации слепо доверять воспоминаниям одного человека. Когда у тебя есть подозрения, то можно не верить, даже если таких воспоминаний больше десяти. Я знаю, что он прав – кому как не ему об этом говорить. Несмотря на множество научных работ и другие заслуги, самым большим своим достижением он до сих пор считаетто, что помог восстановить доброе имя Софьи. Все студенты его факультета рано или поздно узнают эту историю – она переходит из поколения в поколение, как трепетно хранимая легенда. Иногда мы ездим в Поречье, и до сих пор встречаем там наших старых друзей. Хромота Ангелины Николаевны теперь почти незаметна, хотя иногда угадывается – несколько операций, на которые ее смог уговорить Соболев, помогли ей избавиться от неудобств и боли, сопровождавших ее многие годы. Через год после той нашей достопамятной летней практики они с Соболевым поженились. Об этом, конечно, судачило все село, ведь между ними было непреодолимое препятствие – Ангелина была старше на целых пять лет. Повод для сплетен, конечно, очень смешной, но в те времена находились люди, которых подобная разница повергала в глубокий обморок. Теперь Ангелине за пятьдесят, но она все такая же яркая красавица. Три их сына почему-то оказались блондинами: от льняного до светло-русого, и каждый из них улыбается, по-особенному поджимая губы, от чего напоминает и Софью, и ее отца, и всех ее братьев сразу.

В Поречье мы иногда встречаем и уже совсем взрослых Сережу и Диму. Их бабушка и дед давно умерли, но они все еще приезжают в старый дом, и все их многочисленные тети и дяди, двоюродные сестры и братья с одинаковыми именами тоже бывают там.