Книга Другая сторона стены, страница 56 – Надежда Черкасская

Тут он замолк, а потом вдруг сказал:

– Не хотите ли на несколько минут зайти в церковь? Вот сюда, в Успенскую.

– Отчего бы не зайти, хотя я была сегодня на службе. А вы были? Успенскую церковь, кстати, видно из моего окна.

– В том-то и дело, что не был, – приглушенно ответил Анатолий, – меня отвлекли служебные дела, потому и встретились мы с вами только что, а не сразу. Мне кажется, она немного необычна для Сибири… – он поднял глаза на белеющую в свете утреннего зимнего солнца церковь. Эта прекрасная храмовая часть, такая высокая – в четыре света[5]. И эти часы на колокольне. И ведь бьют не только часы, но и четверти и половины.

– А вы знаете, что колокольню тридцать с лишним лет назад разбирали из-за того, что она дала трещину? И часы установили именно тогда. – поведала я Анатолию.

– Теперь знаю, – он улыбнулся, – весьма рад, что вы просвещаете меня. Чем большея знаю о Пореченске, тем сильнее чувствую себя его частью. Кстати… – задумчиво проговорил он, смотря, как под его шагами разлетается снег, – а где ваш батюшка? Не имел сегодня удовольствия с ним свидеться, о чем сожалею.

– Мой батюшка был украден у меня своими сослуживцами, – я засмеялась, – и препоручил меня вам до самого вечера. Кроме того, мой родитель в ажитации – третьего дня ему пришла телеграмма – очень уж он любит этот дивный современный способ связи и особенно гордится тем, что линию протянули до губернского города, откуда рукой подать до нас – так вот, наконец, ему назначили помощника, так что теперь у нас в городе будет помощник земского исправника. У нас ведь надзорный штат не так велик, и отцу нелегко справляться со всеми ссыльными сразу. Сами посудите: земский исправник, два полицейских и три земских надзирателя. И как прикажете со всем этим штатом быть? Вот отец и затребовал расширить штат и дать ему помощника да поопытнее. Так что ажитация его весьма понятна – помощник этот должен явиться со дня на день. Едет он, кажется, из Ирбита.

– Тоже ведь ярмарочная столица, – задумчиво протянул Анатолий.

– Нас я бы столицей не назвала, а вот Ирбит как раз да. Наши купцы оттуда везут всякую краску, навроде сандала и купороса, а туда свозят разную мягкую рухлядь. Да и Ишим, пожалуй, нас перегоняет. У нас с ними по времени открытия совсем малая разница, и оттого купцы побогаче охотнее едут туда. Ну что ж, пришли.

Мы поднялись по ступеням и оказались в церкви. Внутри было тихо – после службы народ разошелся, и людей было совсем мало. В дымном полумраке трепетали огоньки свечей в паникадилах и около старых, потемневших от времени икон со строгими ликами. Было тепло и пахло ладаном, и от этого запаха у меня приятно закружилась голова. Увидев, что Анатолий погрузился в свои размышления, я решила не беспокоить его, взяла несколько свечей и стала зажигать их у икон, тихо молясь святым. Бросив взгляд влево, я увидела, что Анатолий, замерев, стоит у кануна. Было видно, что он что-то шептал – конечно же, это были имена. Много ли их было у него? Тех, кто там, в горней вышине теперь возносил к Богу свои молитвы за этого доброго и задумчивого юношу?

Розанов нашел меня у иконы Николая Чудотворца. Около нее свечей всегда было так много, что служители храма едва поспевалиубирать маленькие свечные огарки, чтобы все прихожане могли выразить свою огромную любовь к святителю.