Книга Другая сторона стены, страница 77 – Надежда Черкасская

– Полина, я…прости меня, – он встал и пошел за мной, но я замотала головой.

– Не сейчас, – еле выговорила я и убежала, оставив его одного на улице под тусклым желтым светом лампочки.

***

Следующий день проходил под знаком отчужденностии под традиционный аккомпанемент дождя. И если дождь, словно понимая, что сегодня день поселка, едва моросил, то отчуждение и напряжение на строительной площадке были более чем заметны.

В честь праздника нам разрешили закончить работы раньше – в час дня можно было уйти на место дислокации, привести себя в порядок, насколько это было возможно, и посетить великосветское мероприятие, которое предлагало множество увеселений. Кроме музея, школы и стройки мы нигде пока так и не побывали, хотя нам было известно, что Поречье – очень большой и довольно красивый и развитый поселок. В первые дни Паша рассказывал нам, что там есть картинная галерея, парк культуры и отдыха, столовая, где продают вкусные заварные и даже дендропарк, который уходил в какие-то совсем уж затерянные дебри и в нескольких местах красиво пересекался извивами реки.

– Мы в конце недели сходим на прогулку по поселку, – пообещал он.

Сейчас я смотрела на него и понимала, что вряд ли эта прогулка состоится. Он исправно делал всё, что мы ему говорили, но смотреть на меня старательно избегал, и я понимала, почему, хотя какая-то часть меня злилась на парня – он задал мне такой вопрос, который не осмеливался задать никто. Конечно, мне было от чего разволноваться!

Я гадала, о чем он думает, и никак не могла понять, решил ли он свести на нет наше общение или же просто пережидает.

– А что это с нашим расхитителем гробниц сегодня? – спросила у меня Ира, улучив момент, пока Паша с Димой грузят мусор в тачку, – переживает из-за отсутствия находок?

– Угу, – я ткнулась носом в оконный проем, примеряя, сколько мне понадобится кирпичной крошки, – переживает.

Ира присвистнула, и это не предвещало ничего хорошего. С чутьем у моей подруги всё было отлично.

– Неужели Индиана Джонс позволил себе что-то лишнее, пока вы ковырялись в стенах дома?

– Ира, – я скривилась, – давай работать.

– Зануда, – она ткнула меня карандашом, которым делала пометки в блокноте, – расскажи.

– Да нечего рассказывать. Вон, идут уже.

Ира отстала, но, очевидно, только на время. Я вздохнула, подумав, что придется извернуться и представить на ее суд какую-то выдуманную историю, которая удовлетворит ее любопытство или же рассказать всё, как есть. В сущности, ничего страшного не произошло. Я посмотрела на Диму, который экспрессивно махал руками, что-торассказывая Паше, и подумала, что сегодня вечером просто поговорю с ним. Нет ничего проще, чем решить проблему словами. И ничего сложнее, чем это, тоже нет.

В час дня мы пообедали в столовой, где увидели, как давно потерянный нами геодезист мило общается с Мариной Викторовной и другими этнографами и археологами, которых мы не знали. Я с удивлением отметила, что многострадальный Куликов разгуливает по столовой с новой прической – волосы его теперь были короткими, несколько девочек-историков хихикали, что-то обсуждая. Паша угрюмо жевал котлету, а сидящая за соседним столом Оля, бывшая то ли его одногруппницей, то ли на год младше, изредка посматривала в сторону нашего столика. Она мне не понравилась в первый же день, и желания как-то общаться с ней у меня не возникало, да, впрочем, и необходимости на то не было никакой.