Книга Дочь поэта, страница 56 – Дарья Дезомбре

В четыре руки мы торжественно накрыли на стол: та самая скатерть с мережкой по белому полю, салфетки, белый фарфор. Недоставало только букета на столе, как тогда, в мой первый приход… Нет, все-таки кроме букета, не хватало хозяина дома.

Не хватало ли?

— Я схожу, соберу кленовые листья, — вдруг вскинулась, будто подслушав мои мысли, Валя. Я кивнула. Что ж. А я пойду, попытаюсь чуть-чуть себя улучшить. Все-таки семейство Двинских — эстеты. Не хотелось бы оскорблять их взгляда. А тушеное мясо имеет ту прелесть, что его можно поставить разогреваться в последний момент.

У меня было удивительно хорошее настроение. То ли оттого, что мне удалось успокоить Валю, то ли от нашей командной слаженной работы, которая сделала нас без слов ближе. Но я впервые с выдачи Госпремии вытянула из косметички розовую помаду и тронула ею губы и щеки, и даже векам досталось чуть-чуть нежного глянцевого румянца. Минимализм в макияже в действии. Еще у меня остался пробник духов — и я вылила каплю себе на запястья, помахала ими, наполнив воздух лавандой с ванилью. В темнеющем вместе с небом круглом зеркале на туалетном столике отразилось мое довольное лицо. В дверь постучали. Я обернулась: мало кто из Двинских поднимался в мою светелку.

— Да?

Дверь со скрипом открылась: на пороге стояла Валя.

— Я не помешала?

— Нет, конечно. — Я сделала приглашающий жест рукой.

Валя осторожно вошла и присела на самый краешек стула.

— Ты меня прости за… — Она мотнула головой в неопределенном направлении.

Я пожала плечами: мол, ерунда. Вале было явно мучительно поднять на меня глаза, и я снова обернулась к зеркалу. Взяла в качестве отвлекающего маневра в руки тушь.

— С тех пор, как я перестала принимать… — в зеркале за моей спиной отражалась только опущенная русая голова с покрасневшим от смущения пробором. Валя запнулась. Я вздохнула. Очевидно, мне придется оканчивать все фразы.

— Антидепрессанты?

Валя вскинулась:

— Откуда ты…

Я сделала неопределенный взмах щеточкой туши:

— Случайно. Уже давно.

— Хотя… — она пожала острыми плечами. — Теперь уженеважно. Я перестала их принимать. Алекс настояла.

Конечно. Алекс.

— Я с ними была как в тумане.

— А тебе нужна была ясность мышления. — Я отложила тушь, так и не накрасив глаз.

— Я прекратила как раз перед… Перед…

— Перед его смертью?

— Да.

— И как? Ясность вернулась?

Валя улыбнулась куда-то вниз.

— Вернулась. Но появились панические атаки. Алекс говорит, это пройдет. Прости. Я тебя напугала.

— Глупости. Знаешь, я сама принимала те же препараты.

— Правда?

Я кивнула.

— Но уже бросила. И сейчас все в порядке.

В еще каком порядке! Я смотрела на ее растерянное лицо, и мне очень хотелось смеяться. Если я сейчас рассмеюсь, то долго не смогу остановиться. Я бросила, могла я сказать Вале, потому что мне казалось, что все беды мои — позади. Что я встретила человека, который сделает меня наконец счастливой. И сильной. Это ведь и правда очень смешно. Я до боли укусила себя за губу — только не ржать. Хороши мы обе будем. Одна с паническими атаками, вторая — с истериками. Я похлопала ее по руке.

— И еще. Я знаю, что ты подала документы на развод.

Валя вскинула на меня испуганные глаза.

— Тебе звонил адвокат. Я случайно взяла трубку. Прости.

— Когда?

— Сразу после похорон.