Книга Дочь поэта, страница 55 – Дарья Дезомбре

— Хорошо. — Алекс, совершенно меня не стесняясь, грациозно потянулась, поставила чашку в раковину. Очевидно, вымыть ее было уже моей заботой. — Я займусь закусками.

Что ж. Мне оставалось лишь позвонить и известить Анну, которая восприняла новость с вежливым энтузиазмом и обещала приготовить маковый рулет. Следующим пунктом была Валя: когда я постучала в комнату, в ответ раздалось испуганное: «Да?»

Я сообщила о намечающемся ужине, не торжественном (какие уж тут торжества?), но задуманном теплой встречей в семейном узком кругу. Почему этот круг должен включать меня, я не уточняла. Сидя на постели под пледом, Валя послушно кивала.

— А Алекс знает? — только и спросила она. Так, как раньше бы спросила — а в курсе ли Двинский?

— Знает, — только и сказала я.

Мне хотелось задать ей множество вопросов, но как подступиться? Как не загнать Валю в угол и не испугать, спровоцировав очередной кризис, способный уложить ее в «Ренессанс». Но больше всего я боялась, что она донесет о моих вопросах Алекс. И тогда та окончательно поймет, что интуиция ее не обманула.

Тем временем предстоялоприготовить основное блюдо: задача ответственная. Следовало выбрать нечто оригинальное, но не слишком сложное в исполнении. Так и не придя к решению после долгих блужданий по интернету, я решила отправиться на рынок, надеясь, что идея осенит меня сама. Она и осенила — напротив горки ранних каштанов. Каштанов я еще не готовила, но в конце концов, душа требовала экспериментов, а пальцы уже печатали в поисковике телефона: блюда с каштанами. Наибольшее доверие вызвал португальский, облагороженный порто рецепт свинины. Итак: портвейн, паприка, белое вино, чеснок, мед, хороший кусок мяса. Еле живая, я вернулась на дачку, с чувством выполненного долга водрузила тяжелые пакеты на стол. И тут услышала за спиной чье-то сбитое дыхание. Я резко обернулась. Валя. Она сидела на полу, вытаращив глаза, и часто-часто дышала: истошно билась на виске голубая жилка.

— Валя, что случилось?

— Я в па-па-па… — она так и не смогла произнести, что в порядке. Но явно была от порядка далека.

Я метнулась к окну, задергала на себя старую раму. С мерзким скрипом рассохшаяся створка наконец распахнулась, сразу впустив волну холодного влажного воздуха. А я уже побежала налить воды, встала рядом на колени, наклонила к ней стакан и смотрела, как она, стуча о край зубами, пыталась пить, но большая часть все равно стекала по подбородку на футболку.

— Дыши, — сказала я, поставив рядом на пол стакан. — Дыши спокойно. У тебя есть лекарство? Тебе больно? Хочешь, вызовем «Скорую»?

Она мотала головой с истеричным отчаянием, рука с обгрызенными под корень ногтями вцепилась в мою.

— Хорошо. — Я глупо улыбнулась. — Значит, сейчас само пройдет, да?

Мне показалось, но зубы уже так не стучали. Тыльной стороной другой руки я вытерла пот с ее лба.

— А я решила сделать нам на ужин свинину с каштанами. Поможешь?

Теперь она закивала китайским болванчиком, попыталась улыбнуться: хороший знак.

Так еще через полчаса мы и сделали: встали плечом к плечу у плиты. Как когда-то стояли с Двинским. Впрочем, он будто маячил у нас за спиной. Принюхивался к специям, оценивал качество маринада, заглядывал в разогретую духовку… Мы с Валей почти не обменивались словами — это был молчаливый парный танец, но я не могла не заметить, что она довольно ловко нарезала лук, топила сало, чистила картошку нагарнир… И я впервые задалась вопросом: почему Двинский никогда не готовил вместе с женой? Или готовил, но в какой-то момент перестал, отлучил от кухонного священнодействия, изгнал из личного Рая. Только вот за что?