Онлайн книга «Запретная для Севера»
|
Как позволил ненависти и слепой ревности застлать разум до такой степени, что единственная, кому я когда-либо доверял душу, теперь страдает из-за меня? — Ты… — она тянет ко мне свою ладошку, но я не могу позволить ей прикоснуться. Я не могу позволить себе дать ей прикоснуться. — Все нормально! — выкрикивает вопреки своему состоянию, но я лишь веду головой из стороны в сторону. — Это ненормально, — с трудом хриплю, а потом беру полотенце и запахиваю на бедрах. В висках звенит, в глазах туман, которого там от природы быть не должно. Я же не могу сломаться из-за такого… не могу позволить себе такую слабость. Взяв второе полотенце, подхожу к ванне. Не смотрю на неё. Коротко киваю головой, и, когда Серафима привстает, закутываю ее по горло, после чего подхватываю на руки, ощущая, как тепло её тела пронзает меня до самого сердца, в очередной раз напоминания о том, как эта женщина действует на меня. Будто я могу забыть… будто это вообще можно забыть! Невозможно. — Вам… что-нибудь нужно? — спрашивает, увидев нас, домоуправляющая. — Нет, — отвечаю грубо, потому что похуй сейчас на всех. Сейчас весь мир для меня — бессмысленный шум за закрытым окном. Заношу Серафиму в изначально подготовленную для неё комнату с огромной кроватью и чертовым, мать его, балдахином, укладываю и укрываю одеялом. Она смотрит на меня, а я не смелюсь посмотреть ей в глаза. — Тебе больно? — спрашиваю, когда уже собираюсь выходить. — Я могу попросить принести тебе обес… — Мне не больно, — перебивает громко, — мне плохо, одиноко и очень страшно, Северин. Что мы будем делать, кто я для тебя? Вибрация боли в её голосе ранит сильнее, чем любой удар. Я — убийца, я — палач. В моей жизни не должно быть слабостей. Но вот я поворачиваю к ней голову. Вот вижу, как она плачет, и слёзы расползаются по её щекам, и это режет меня изнутри, делая настолько слабым, что, узнай об этом мои враги, без труда сломили бы. — Мы поговорим об этом потом, отдохни, — устало тру переносицу, понимая, что, прежде чем мы действительно обо всём поговорим, мне нужно обладать полной, достоверной, мать его, информацией о том, что произошло в день смерти Святославы Одинцовой! — Я хочу сейчас! Не могу больше ждать! Красота ее отчаянной боли чудовищна. Я должен был убить ее… самому смешно от абсурдности этой фразы. Серафима Одинцова стала моей религией, моей основой основ. Даже если она испепелит этот мир, кажется, я не смогу ее разлюбить. Я считал ее шлюхой, предательницей, виновной в убийстве, черт подери, брата… Но она девственница, и причины ее побега и ненависти становятся понятны с каждой гребаной минутой, а мой брат… Если его причастность к смерти ее сестры будет доказана, будет война. Будут лететь головы. Будет публичная казнь. Будут наказаны все, кто к этому причастен. Волей или неволей. Что касается моего наказания… оно началось уже сейчас, когда я ещё не разобрался во всей правде и не знаю причин. Хотя бы за то, что она была права в одной вещи: я не слышал ее. Худшим наказанием, чем она, не может быть ничто и никто. На расстоянии вытянутой руки, но при этом настолько далеко, что не дотянуться… Кто ещё не видел, вышла огненная новинка про Огнеяра!❤️🔥❤️🔥❤️🔥 https://litnet.com/shrt/9nnD |