Книга Запретная для Севера, страница 89 – Ария Гесс

Он сползает по спинке стула.

Я выхожу из гостиной.

— Пусть он живет, — бросаю стоящим в тени людям. — Вкачайте ему антидот и ставьте под строгий надзор. Пусть лекарство держит его на грани удушья еще пару часов, чтобы запомнил, что он предал не только своего сына, но и главу клана. Когда очнется, отправьте его в рудники Забайкалья — туда, где солнце не показывается неделями, а люди становятся частью чёрного угля. Пускай поработает физически до тех пор, пока я не решу, что с ним можно заканчивать.

Мои люди делают ему укол — раствор с атропином. Он судорожно вдыхает и с бешенством смотрит на меня.

Я выхожу из зала, больше не в силах это терпеть, и сразу же набираю Огнеяру.

— Я больше никому не могу доверить это дело, — прошу друга. — Сегодня отца поселят в доме, а завтра увезут на рудники. Я хочу, чтобы он запомнил это утро. Всех причастных прикажи убить и повесить напротив его панорамного окна. Я хочу, чтобы он понял, насколько милосердным я был, когда дал ему это наказание, ведь единственное достойное для него место — виселица рядом с этими людьми.

— Не переживай, Север. Я лично разберусь с ними.

Я иду по коридору прочь, не чувствуя ног. В груди холод, словно вырвали сердце.

Теперь, когда вся грязь вышла наружу, не легче.

Теперь, когда я во всём разобрался, я должен поговорить с ней. И… если она этого захочет… отпустить.

Серафима

Выражение его лица ещё долго останется в моей памяти как одно из самых болезненных. Мы ранили и ранили друг друга, а потом сами же захлебывались этой болью.

Между ног неприятно тянет, а тело до сих пор не может согреться и дрожит.

Или это от нервного напряжения, которое не отпускает меня ни на секунду, после того как он положил меня на кровать.

Мне удается уснуть, ибо усталость и бессонная ночь дают о себе знать. Когда просыпаюсь, кажется, что на улице ночь.

Я встаю с кровати, накидываю на себя плед и выхожу из комнаты. Босиком спускаюсь по лестнице, ощущая прохладу под ногами.

Губы пересохли, голова кружится. Не знаю, куда идти, но желудок, издающий звуки словно из самого Ада, пожирает меня изнутри, поэтому мною движут сугубо инстинкты и базовые потребности.

— Доброй ночи.

Вздрагиваю от неожиданности, когда снова вижу эту старую ведьму.

— Доброй. Вы можете дать мне одежду и показать, где здесь кухня?

— Без приказа нет. Вернитесь в свою комнату, — холодно выдает она, словно и не человек вовсе. Машина.

— Я супруга хозяина этого дома. Я хочу есть, и мне нужна одежда, — делаю тон жестче, чтобы понимала, что сейчас у меня побольше сил, чем после бессонной ночи, и я не планирую так просто отступать.

— Я вам все сказала, — отворачивается она, сделав вид, что меня просто для нее не существует.

— Ах, вы все сказали. Ну так больше в таком случае и не раскрывайте рот понапрасну, — соскользнув с последней ступеньки, я иду по коридору в поисках кухни, но она догоняет меня и преграждает путь. — Уйди, иначе я не посмотрю на твой возраст и при первой же возможности вышвырну тебя отсюда, — зло говорю ей.

Она усмехается, вздернув тонкую бровь.

— Меня? Да скорее вас здесь не будет. Все прекрасно знают, каким образом вы стали женой господина. Я всю жизнь работаю на семью Крестовских, и прислуживать той, которая убила их наследника, не собираюсь!